Феликс, не сводя взгляд с датчика, молчал, но по спине его пробежали холодок — да такой, что он невольно передёрнул плечами. Будто кто-то струйку ледяной воды за шиворот вылил.
Ригер тем временем что-то проворчал, Ланге огрызнулся в ответ, коротышка продолжил на повышенных тонах. О чем конкретно спорили — неясно. Из-за волнения инженеры вообще почти полностью перешли на немецкий, особенно между собой.
— Источник не может к нам приближаться, — сказал Феликс. — По крайней мере, не так быстро. Резонатор — это ведь здоровенная глыба чёрного льда. Размером со скалу…
Говорил он таким тоном, будто сам себя успокаивал. Потому что, даже пока он говорил, датчик на антенне разгорался с каждым тактом всё ярче. Это уже бессмысленно было отрицать.
— Стылые! — вдруг выкрикнул Смагин, срывая с плеча винтовку. — Там, впереди!
Феликс почти сразу же разглядел первые угловатые, пошатывающиеся силуэты на вершине холма — всего в паре сотен метров от них. Они появлялись один за другим, будто выныривая из-под земли — с противоположного склона, конечно.
Вон ещё двое. Ещё. Ещё… Ещё!
От ужаса у Феликса перехватило дыхание.
— Назад! — рявкнул Панкратов, опомнившись первым.
Шли они гуськом, но тут строй резко сбился — разворачиваясь, они едва не сталкивались друг с другом.
А Стылые всё прибывали. Да их там уже дюжины две! А потом…
Феликс как раз обернулся на ходу, но так и замер, не обращая внимания на Панкратова, дергающего его за рукав и кричащего что-то.
На открытое пространство, вздымая целые облака рыхлого снега, на полном скаку вылетел всадник. Поначалу он обогнал остальных Стылых, но потом остановился в сотне шагов. Скакун его, резко затормозив, взвился на дыбы. Огромное чудовище размером с лося, даже крупнее, и тоже рогатое. Мощная мохнатая туша со светящимися голубыми разводами на шкуре, окутанная сиянием эдры, различимой даже при свете дня.
Кажется, даже на таком расстоянии Феликс слышал гудение и треск, похожие на мощные электрические разряды, рвущиеся из-под мощных копыт. Хотя, конечно, он не мог этого слышать. Он просто знал, что подобные твари производят такие звуки — они настолько напитаны эдрой, что эта силища так и рвётся наружу.
Индрик!
Ужас, объявший Феликса, был глубинным, иррациональным. Почти религиозным. Сказывались детские воспоминания. Из-за гибели Даниила индрики для семьи Орловых стали самыми ненавистными из всех чудовищ Сайберии. Отец многие годы, будто пытаясь извести этих тварей подчистую, назначал за них огромные вознаграждения охотникам. В родовом поместье была целая комната, где были собраны рога индриков, фрагменты шкур, костей — не хватало разве что чучела в натуральную величину. Так что Феликс с детства знал об этих чудищах всё.
И всё равно оказался не готов, увидев одного из них вживую.
Его будто парализовало, всё вокруг перестало существовать. Он стоял, не чуя под собой ног, и не мог оторвать взгляда от этого завораживающего зрелища. Особенно когда получше разглядел на спине зверя и всадника… Нет, всадницу. Это определённо была женщина — высокая, стройная, восседавшую гордо, как царица. Фигура её так и полыхала на солнце — кажется, на ней было что-то вроде золочёных доспехов. А на голове, будто огромная корона — венец из оленьих рогов.
Осадив скакуна, она остановилась, глядя на беглецов. Стылые, рвущиеся в атаку, обтекали её, как скалу в горном потоке. Феликс не мог на таком расстоянии разглядеть её лица, но ему казалось, что сейчас она смотрит ему прямо в глаза. А ещё почему-то представилось, что она, должно быть, холодна, но невообразимо прекрасна. К ужасу, охватившему его, отчётливо примешивалось что-то вроде… благоговения?
— Какая… мощь… — едва слышно прошептал он.
— Быстрее! Назад! — чуть ли не в ухо проорал ему Панкратов, силой потащив за собой.
Увязая в глубоком снегу, они пытались бежать, но группа быстро растянулась. Смагин из-за своего Дара поначалу резко вырвался вперёд, потом вернулся. Ригер, наоборот, сильно отстал — и из-за коротких ног, и из-за громоздкого агрегата за спиной, который так и не бросил.
Впрочем, Феликсу достаточно было беглого взгляда на быстро приближающихся Стылых, чтобы понять — бежать-то бессмысленно. Они не то, что не успеют добраться до подземного хода — но даже и четверти пути до него не успеют одолеть.
— Стоять! — заорал он, сдергивая с плеча карабин. — Принимаем бой!
— Их слишком много! — выкрикнул в ответ Смагин, но всё же остановился.
— И они всё равно нас догонят!
— Не догонят! — процедил Панкратов, хватая его за локоть. — Уходите, шеф! Смагин вас вытащит. А мы с Рокотовым их задержим…
Говорил он уверенно, спокойным, каким-то будничным тоном, и до Феликса даже не сразу дошло, что именно он предлагает. Спасти жизнь. В обмен на жизни всех остальных.
Одна мысль о такой развязке привела его, кажется, в ещё больший ужас, чем вид прущей на них толпы Стылых.
— Нет! Не сметь! — заорал он так, что сорвал глотку.