Я снова снизился, зависая над самой землёй.
— Там и держись! Они уже близко?
— Да! Но их больше, чем я думал.
— И намного больше? Ох, ё…
Атаман уже и сам увидел прущую за мной свору. Стылые твари живым потоком хлынули в брешь между баррикадами, и за считанные секунды ворвались на площадь между шахтерскими домиками. Я, продолжая до конца отыгрывать роль приманки, оставался на месте, наблюдая за их приближением. Время будто замедлилось — я успел в мельчайших подробностях разглядеть морды передних войхулов, обогнавших остальных на пару метров. Их пустые глазницы, горящие бледным пламенем эдры, покрытые снегом и инеем облезлые шкуры с торчащими в прорехах серыми костями. Вот они уже в пяти метрах. В трёх. Вот немного замедляются, поджимают задние лапы, готовясь к прыжку…
Земля под ними даже не раздвинулась, а словно обрушилась разом, и у меня невольно в груди ёкнуло от вида глубокой ямы под ногами. Провал был не вертикальный, а наклонный, и вёл куда-то в сторону от площади. Наклон был такой крутой, что провалившиеся в ловушку твари покатились кубарем, быстро скрывшись в непроглядной тьме. Но часть стаи успела среагировать. Многие цеплялись когтями за землю и начинали карабкаться обратно. Человекообразные Стылые и вовсе значительно отстали от остальных, и поэтому успели затормозить на краю провала.
И всё это — без единого вскрика. Больше всего шума производил сам Кречет — раздвигаемые им слои земли глухо рокотали, а сам он при этом непрерывно матерился, не то от напряжения, не то просто от избытка чувств. Но его паника была понятна. Созданный им провал в земле был огромный — тянулся через всю площадь, и шириной был метра в три-четыре, местами даже больше. Но почти половина стылых тварей его избежала. Кто-то не добежал, кто-то, наоборот, успел перепрыгнуть.
Я взлетел чуть выше и начал подхватывать оставшихся войхулов телекинезом и попросту швырять их вниз, как дрова в топку. Карагай тем временем, прикрывая Кречета, лупила из лука с такой скоростью, что я даже не сразу понял, что эти частые, буквально раз в секунду, резкие щелчки — это звуки срывающихся с тетивы стрел, заряженных эдрой.
Края ямы шевелились, словно огромная жующая пасть — кажется, Кречет пытался таким образом захватить побольше противников.
— У меня силы кончаются! — заорал он. — Долго не протяну.
— Закрывай! — рявкнул я в ответ. — Быстрее, иначе разбегутся!
Я и правда едва успевал сбрасывать войхулов в яму — те, что провалились до этого, уже карабкались обратно.
Кречет, рыча что-то нечленораздельное, начал смыкать края ямы. Сверху это выглядело так, словно закрывался огромный кривой рот. Я продолжал сбрасывать противников в сужающуюся топку. Под конец, чтобы переловить тех, кто избежал ловушки, пришлось приземлиться и переключиться в боевую форму.
Бой был жестокий, напряжённый, но довольно скоротечный.
К моменту, как ловушка захлопнулась, на поверхности осталось не меньше двух десятков монстров. И не знаю, как бы я справился, если бы не помощь Карагай. Чулымка к тому времени уже успела израсходовать стрелы, но бросилась в бой с копьём.
Мы закружились спина к спине, прикрывая друг друга. И, надо признать, охотница почти не уступала мне — копьё позволяло ей держать противников на дистанции, а отсутствие какой-либо брони она компенсировала невероятной ловкостью и подвижностью. Порой она двигалась так быстро, что я сам едва успевал разглядеть её манёвры. А удары копья оказались на удивление мощными — похоже, его она тоже напитывала эдрой для дополнительного урона.
Но всё же я за неё переживал больше, чем за себя. Я то и дело пропускал удары, и это было весьма чувствительно, даже учитывая Аспект Укрепления. А если она хоть раз не успеет увернуться — то возможно, даже мой дар Целителя не поможет.
Сам Кречет в драке почти не участвовал — лишь однажды помог нам, задержав часть противников, чтобы те не набросились на нас все разом. Они наполовину провалились под землю и не могли выбраться, так что добили мы их чуть позже, когда разделались с остальными.
Правда, обезвредить Стылых — это ещё полдела. Нужно ещё и добить их окончательно. Даже со сломанными хребтами и размозжёнными черепушками монстры продолжали конвульсивно двигаться. Карагай в жутковатом исступлении колола их копьём, яростно вскрикивая при каждом ударе. Я тоже, замечая подозрительное движение, подходил и добавлял контрольный в голову. Заодно вытягивал из трупов всю свободную эдру — нужно было пополнять изрядно просевшие запасы.
— Да всё, всё… угомонитесь уже! — тяжело дыша, выкрикнул Кречет. — Сейчас я их тоже прихороню. Надо… только с силами собраться…
Он шёл к нам, изрядно пошатываясь.
— Ты не ранен? — забеспокоился я.
— Нет, просто… выдохся, — отмахнулся он и приостановился, чтобы перевести дух. — Мы, знаешь ли, несколько вёрст сюда отмахали почти бегом. Да и вообще… вся эта возня много сил отнимает. Может, поделишься, кстати? Как в тот раз, на стене?
Я подкинул ему порцию эдры. Грудной узел у него и правда был пуст, как мыльный пузырь.
— Уф… Занятные ощущения, — пробормотал атаман, потирая грудь и окидывая меня внимательным взглядом. — А ты сам-то, как я погляжу, бездонный?
— Просто быстро перезаряжаюсь, — пожал я плечами. — Свободной эдры вокруг полно.
— Ну-ну… У меня так не получается. Я вроде как из земли силу тяну. Но медленно. А зимой с этим и вовсе сложнее.
Кречет сел прямо на землю и на какое-то время замер, словно прислушиваясь к чему-то. Но подошвами унтов я чувствовал заметную дрожь — слои почвы под нами продолжали шевелиться, а поверхность кое-где так и ходила ходуном. Тела последних войхулов тоже скрылись под землёй — медленно, будто трясина засосала.
— Вот так-то лучше… — наконец, удовлетворённо кивнул атаман.
— Они мертвы? — коротко спросила Карагай, всё это время пытающаяся оттереть наконечник копья от чёрной крови Стылых.