— Я буду, — ответила я.
Когда звонок закончился, я почувствовала, как напряжение спадает, но вместе с тем оставляет после себя пустоту. Я знала, что Эван не злился, но это не означало, что всё закончилось. На душе до сих пор было адски тяжело. И я не понимала, отчего именно.
27
Вечер выдался тихим. Райан спал, а я пыталась занять себя чем-то, чтобы отвлечься от хаоса последних дней. Но всё казалось бесполезным. Каждая мысль возвращалась к одному: Дамьен. Его слова, его действия, его близость — всё это раздражало, сбивало с толку, заставляло искать ответы там, где их, казалось, не было.
Я стояла на кухне, глядя в окно. На улице было темно, только слабый свет фонаря освещал узкую дорожку у коттеджей. И вдруг в этом круге света появился силуэт.
Дамьен.
Он шёл спокойно, уверенно, будто точно знал, куда направляется. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я уже собиралась закрыть дверь на замок, но не успела. Легкий стук раздался неожиданно, нарушив тишину.
Я открыла. Он стоял на пороге, высокий, угрожающе спокойный, с той самой полуулыбкой, которая всегда казалась мне вызовом.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я резко, не впуская его внутрь.
— Мы не закончили, — сказал он, его голос был тихим, но в нём звучала сталь.
— Я думала, мы всё обсудили, — я сжала дверную ручку, не отводя от него взгляда.
— Ты так думаешь? — он сделал шаг ближе, и мне пришлось чуть отступить, чтобы не чувствовать его присутствие слишком остро. — Но я — нет.
— Мне всё равно, что думаешь ты, — я пыталась говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул.
— Это не так, — он посмотрел на меня так, будто видел насквозь. — Ты не можешь просто делать вид, что я не существую. У нас общий сын.
— Я могу делать что угодно, — я схватилась за эту фразу, как за спасательный круг.
Он усмехнулся, но эта усмешка была лишена насмешки — скорее, она выражала что-то глубже, как будто он ожидал именно такой реакции.
— Ты злишься, — сказал он. — Но не потому, что я здесь.
— Не начинай, — я подняла руку, будто этим могла остановить его слова.
— Ты злишься, потому что боишься, — он шагнул ближе, его голос стал ниже.
— Бояться? Тебя? — я усмехнулась, но это был нервный, сорванный смех.
— Боишься себя, — он сказал это так тихо, что слова будто эхом отозвались у меня в груди.
Я не успела ответить. Он резко взял меня за руку, притянув к себе так близко, что между нами почти не осталось пространства. Его глаза сверкали в полумраке, и я почувствовала, как гнев сменяется чем-то более глубоким, опасным.
— Ты что творишь? — я попыталась вырваться, но он удержал меня, его пальцы были сильными, но хватка не причиняла боли.
— Я докажу тебе, что ты не права, — сказал он, его голос звучал уверенно, почти угрожающе.
— Ты не имеешь права… — начала я, но он перебил меня.
— Я имею право, потому что ты уже слишком давно всё отрицаешь, — его голос стал резким, и я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Отрицаю что? — выкрикнула я, глядя ему прямо в глаза.
Он не ответил. Вместо этого его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как напряжение в воздухе стало невыносимым.
— Не смей… — начала я, но он резко наклонился, его губы остановились в сантиметре от моих.
— Скажи мне “нет”, Дарин, — прошептал он, его голос был низким, почти интимным.