— Вы должны… Нет — просто обязаны! — прекратить все попытки внедрения ваших сомнительных технологий. Крайне несвоевременных для общества и страны! Несвоевременных и вредных.
— Предлагаете людям умереть с голоду? — недобро прищурился Иван Павлович. События развивались примерно так, как он и предполагал.
— Бог с вами, не умрут, — собеседник отозвался довольно жестко. — Американцы помогут… Уже подписан договор о поставках зерна и продуктов.
— Но, пока они еще придут… И не так-то и много будет этой самой помощи! К тому же…
— А вот это вас волновать не должно! — бесцеремонно прервал незнакомец. — Итак, что от вас нужно — вы теперь знаете! И каждый день будете докладывать, что именно сделали. Я лично буду телефонировать, интересоваться. И, заметьте, не только у вас.
— Все же я хотел бы увидеть жену! — привстав, Иван Павлович повысил голос. — Иначе никакого разговора не будет!
Собеседник неожиданно рассмеялся:
— А он уже состоялся, этот важный для вас разговор! Все, что от вас нужно — вы теперь точно знаете. А супругу можете навестить хоть сейчас. Даже забрать домой, если хотите… Второй этаж, восьмая палата…
— Что ж… поглядим… — доктор поднялся на ноги.
— Только помните — в любой момент мы можем сделать с вашей супругой и вами все, что пожелаем, — холодно напомнил незнакомец. — А так же мы видим и знаем каждый ваш шаг! В чем вы, верно, уже имели возможность убедиться.
— Зачем вы устроили пожар? — вдруг спросил Иван Павлович.
— Пожар? — собеседник недоуменно вскинул брови. — Какой еще пожар?
— В Люберцах! Ваши люди сожгли машину!
— Наши люди? Помилуйте-с! Мы такими мелочами не занимаемся, любезнейший товарищ Петров! Коли хотели бы — весь завод бы спалили… Даже не сомневайтесь! Однако же, засим извольте откланяться.
Отрывисто кивнув на прощанье, незнакомец деловито зашагал к выходу…
Пожав плечами, Иван Павлович поднялся по лестнице, придержав по пути девушку в белом халате и шапочке, по всей видимости — медсестру:
— Восьмую палату не подскажете?
— Восьмая? В правом крыле. Товарищ! — сестричка укоризненно покачала головою. — Вы бы пальто сняли! У нас здесь, внизу, гардероб…
— Пальто? Ах, да, да… Конечно…
Оказавшись, наконец, около нужной палаты, доктор осторожно постучал в дверь.
— Войдите! — прозвучал знакомый голос. — Да входите же!
— Анна! — завидев лежавшую на койке супругу, Иван Павлович бросился к ней. — Аннушка! Милая! Как же ты… как…
— Доктор сказал — еще неделя до родов, — привстав, улыбнулась Анна Львовна. — Прописал кое-какие лекарства. И велел — полный покой! Даже на работу ходить запретил… Ой! Как они долго тебя искали! Небось, снова в Люберцах своих торчал?
— Гм… и там — тоже. Гляжу, ты тут одна…
— Так, молодой человек! Почему без халата? — прозвучал позади властный мужской голос.
Иван Павлович резко обернулся, увидев возникшего в дверях щупленького старичка с длинной седой бородой и ехидным взором. Белая сорочка, галстук с золотой булавкой, небрежно накинутый на плечи белый медицинский халат, из кармана которого торчал стетоскоп.
М-да-а… Не очень-то этот старичок похож на сообщника бандитов!
— Ба-а! А я вас, кажется, видел, — неожиданно прищурился старичок. — Ну да, определено — видел. В Наркомздраве, у товарища Семашко. Я как раз к нему заходил.
— Так я же вам говорила, товарищ профессор! — Аннушка встрепенулась. — Муж в Наркомздраве работает… Вот! Это он и есть. За мной пришел.
— Что ж, если хотите, можете супругу свою забрать. Приступ мы купировали. Угрозы для жизни и здоровья матери и плода нет.