Именно так я оказываюсь в прихожей только в длинной белой блузке и трусиках. Для меня это не так уж необычно, но вот что необычно — так это то, что кто-то стучит в дверь, когда я только-только влезаю в первую штанину из лайкры.
— Э-э, здравствуйте? — зову я, мысленно пробегаясь по календарю, чтобы понять, не забыла ли о встрече. Кажется, нет. Я заблокировала две недели на своём сайте онлайн-записи и позволила нескольким поступившим звонкам уйти прямиком на голосовую почту.
— Черри? Это Пол. Я немного раньше.
Я испускаю вздох облегчения, протискивая вторую ногу в штаны для йоги и подтягивая их.
— А, вы должны были написать мне, когда будете в пути.
— Я написал.
Правда? Я тянусь похлопать по карману, только чтобы понять: 1) на мне штаны для йоги, ergo46 карманов нет. 2) Ни в одном из выбранных мной нарядов вообще не было карманов, так что я уже как минимум последний час без телефона.
Дерьмо.
— Простите! Я, должно быть, куда-то его положила. Сейчас найду! — кричу я, уже направляясь вверх по лестнице.
— Ничего страшного, но вы не против сначала впустить меня?
А. Да, наверное, именно в таком порядке и стоило действовать, верно?
— Простите! Иду, иду!
Мчусь к двери и открываю её, отступая в сторону, чтобы впустить Пола. Я благодарна, что мне есть за что держаться, потому что, вау, я была совершенно не готова увидеть волка-перевёртыша в повседневной одежде.
Словно есть хоть что-то повседневное в том, чтобы видеть его в тёмно-синей водолазке и тактических брюках, которые не оставляют воображению вообще ничего насчёт этих восхитительно мощных бёдер.
Святые ёлки, кто знал, что вязаный узор может быть таким притягательным? (Не смотри на его грудь)
Ёбушки-воробушки, скрытая мощь47! Не отказалась бы в это вцепиться!
Этот мужчина недавно потерял двух членов семьи, и кто-то пытается убрать ещё! (не смотри на его бицепсы) Я ПЫТАЮСЬ быть уважительной, но я всего лишь женщина.
(не смотри на его грудь ИЛИ бицепсы)
— Вы в порядке? — спрашивает Пол этим своим низким, мягким голосом. — Вы раскраснелись.
— О, я отлично, просто заканчиваю кое-какие дела в последний момент. Поехали?
— Разве вы не говорили, что вам нужно взять телефон? — тихо произносит он, его стально-серые глаза скользят по мне сверху вниз. Это не ощущается похотливо, как с большинством людей, бросающих на меня скользящие взгляды48. Скорее кажется, будто он проверяет, всё ли со мной в порядке. — И ещё вы без обуви. Только в разных носках с пальцами.
Я смотрю вниз. Пять правых пальчиков в радужную полоску и пять левых пальчиков в чёрно-белую клетку смотрят на меня в ответ. Как неловко.
— Точно. Сейчас этим займусь.
Иногда мне кажется, что я уже привыкла к своему старому доброму «Сто Дел, Всё Горит»49, а иногда я чувствую себя грёбаным ребёнком. По крайней мере, я могу утешиться тем, что безупречно профессиональный ВанМарк, похоже, меня совсем не осуждает.
Просто смотрит.
Но мне вроде как нравится, что он всегда на меня смотрит.
Я заметила это с тех пор, как тщательно обыскала каждый кусочек места убийства его отца и брата, и хотя иногда это пугает, а изредка немного смущает, по большей части это волнует.
Волнует, потому что меня правда видят? Может, дело в этом. Или, может, потому что его наблюдение почти ощущается как вызов, как дополнительный слой надзора, который мне нужно обмануть.