Когда мы везём Джексона в безопасное место, Крис издаёт по-настоящему тяжёлый вздох. Он выглядит таким измотанным, таким обнажённо-ранимым, что это почти пугает.
— Ты в порядке? — спрашиваю я.
— Нет, Пол, не в порядке, — резко отвечает он, но в его словах нет жара, нет той привычной колкости, к которой я так привык.
— Хочешь поговорить об этом?
— Поговорить о… — он издаёт раздражённый звук. — О чём тут говорить? Наших брата и отца жестоко убил кто-то без экстрасенсорного следа, что бы это, мать его, ни значило, а кто-то ещё, или, может, тот же самый человек, пытается убить нашего младшего брата целой кучей наёмников. Если смотреть на это логически, я — самый вероятный подозреваемый.
О.
Понимаю, почему его это тревожит.
— Почему ты считаешь себя самым вероятным подозреваемым? — осторожно спрашиваю я. Я не привык слышать, чтобы Крис звучал таким задетым, таким уязвимым. Бля, звучит так, будто он на грани слёз. Я понимаю почему, особенно после того, что сказала ему Черри, но думаю: раз уж он проговаривает это вслух, возможно, есть и другие вещи, которые он хочет сказать.
В конце концов, не помню, когда в последний раз видел, как Крис плачет. Может, когда умерла наша мать? Тогда именно Лютер помог всем нам это пережить, отец был слишком разрушен. Но теперь ушёл сам Лютер…
— Потому что я тот, кто получает больше всех выгоды! Подумай сам: альфу и наследника альфы убили, и теперь именно я, скорее всего, унаследую эту роль. У нас нет настоящих политических соперников, и мы ладим с тремя другими главными семьями Восточного побережья, так что не похоже, будто это сделал другой альфа, чтобы поглотить нас.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает:
— И ты помнишь ту встречу, о которой я тебе рассказывал?
Я киваю.
— Это была презентация, с доказательствами, графиками и всем прочим, что я считал таким важным, чтобы убедить отца: его наследником должен быть я, потому что Лютер не был по-настоящему предан делу.
Проклятье.
Я отвечаю не сразу, но только потому, что моя душа и разум с силой несутся в противоположные стороны.
— Почему ты считал, что Лютер не предан делу?
— Я… Блядь. Наверное, зависть.
Возможно, общение с экстрасенсом напитало меня частью её способностей, а может, я знаю своего немногословного брата лучше большинства.
— Крис, — осторожно говорю я.
— Не стоит плохо говорить о мёртвых. Да это и не важно. Лютер умер, сражаясь, чтобы спасти нашего отца, и за это его разорвали на куски.
Я бледнею, и разум вспышкой возвращает меня к той руке. Часть меня пытается убедить, что она могла принадлежать кому-то другому, но нет, мой брат был огромным. Мало у кого были бы такие длинные конечности, и даже под внутренностями на ней всё равно был его запах.
— Да, — в итоге соглашаюсь я.
Крис замолкает, и я безмерно благодарен, что Джексон решил выписаться из реальности, надев шумоподавляющие наушники и слушая какой-то подкаст об искусстве.
— Мы во всём разберёмся, Крис, — наконец говорю я, отодвигая противоречивые чувства в сторону. Распутаю и рассмотрю их позже. — Сначала главное: спрячем Джексона и обеспечим его безопасность. Потом выясним, кто нанимает этих ассасинов, пока кто-нибудь ещё не решит начать охоту на остальных из нас.
— Ты говоришь так, будто всё просто.
— Это не просто, но мы всё равно разберёмся.
— Надеюсь, ты прав.
Я тоже на это надеюсь. Но у меня чувство, что у нас появился настоящий козырь в рукаве — Черри, которая вдруг кажется очень преданной желанию помочь нам. Наверняка с человеком, обладающим такими силами, правда будет раскрыта.
По крайней мере, я надеюсь, что будет.