Искатель, 2010 № 07: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я договорюсь с друзьями, и они проведут тебя тайно. Для них будет честью оказать услугу великой гетере, а теперь жене Птолемея, прекрасного стратега и ближайшего гетайра Александра. О твоем недуге поговорим завтра, после осмотра жрецом. Я поняла, что ты не последовала моим советам, отдав себя на растерзание тревоге, тоске и бесплодным надеждам. Нойя виновата, мне не следовало уезжать так надолго. Счастье затмило разум. Завтра я расскажу тебе все подробно, а сейчас пора спать, рано утром надо быть в Храме.

Пробуждение было тягостным, Таис долго не могла сбросить вязкие нити сна, тело было чужим и отказывалось повиноваться. Ночь прошла тревожно, молодая женщина долго не могла уснуть, а когда погрузилась в царство морфея, там ее поджидала беда. Женщине снилось, будто бредет она по какой-то пыльной, грязной дороге между скалистых гор. Только что прошла песчаная буря, поэтому идти тяжело, босые ноги вязнут в песке, который, раскалившись на солнце, обжигает ступни, вызывая сильную боль. То и дело налетает жестокий ветер, плотной стеной встающий на ее пути, и мешающий продвигаться вперед. Проходит время, и сквозь завыванье ветра она слышит топот копыт. Оглянувшись, Таис видит прекрасную всадницу на изумительном чистопородном жеребце белой масти. Незнакомка крепко держит в руке длинное копье, которое через мгновение летит в гетеру. С ужасом несчастная афинянка узнает в наезднице богиню Ананке: ей подчиняются другие боги, она олицетворяет неотвратимую судьбу. Богиня, привстав на стременах, чтобы лучше увидеть кровавое зрелище, жутко оскалившись, взирает на обреченную женщину. Неземная красота богини блекнет, постепенно Ананке превращается в мерзкое чудовище с отвратительным сморщенным лицом, крючковатым носом и змеями вместо волос, которые противно извиваются и копошатся. Между тем время останавливает свой бег, и Таис с ужасом видит, как медленно, в беспощадной неотвратимости к ее груди приближается смертоносное острие. Обреченная на смерть женщина пытается отпрянуть, уклониться, но какая-то нечеловеческая сила не дает сойти с места. Все ближе и ближе смертоносное жало копья, страх затмевает рассудок. Таис делает последний рывок... и просыпается вся в обильном, холодном поту.

Воспоминания о страшном сне прервал тихий всплеск воды, клепсидра показывала четыре утра. С большим трудом встав с постели и окончательно поборов сонное оцепенение, молодая женщина начала готовиться к посещению храма.

Святилище Асклепия, куда отправились женщины, было расположено на самой окраине Афин, на вершине огромного холма. На его обширной территории изящным полукругом раскинулись храмы в честь Гигиен, Артемиды, Афродиты, Фемиды и Аполлона. В самом центре громадного храмового комплекса расположился огромный жертвенник для приношений, мимо которого не смел пройти ни один смертный, не сделав богатых пожертвований, чтобы умилостивить богов. Рядом с дворцом для приношений высилось круглое здание — святилище бога Гермеса, в подземельях которого находились бассейны, питаемые источниками минеральной воды, обладающей целебным действием. Афинское святилище Асклепия возникло сто лет назад, когда после опустошительной чумы оно было перенесено из города Эпидавр. По красоте и великолепию афинские дворцы Асклепия нисколько не уступали своему предшественнику ни в размерах, ни в количестве храмов и дополнительных сооружений. На землях святилища в Афинах также были выстроены баня, библиотека, гим-насий, стадион и театр. Сотни лет на храмовом холме росла огромная кипарисовая роща, поэтому при строительстве было принято решение сохранить эту дивную природную красоту. Вся территория святилища буквально утопала в деревьях; то тут, то там встречались укромные места, где путник находил отдохновение, философ — островок уединения, а больной человек, вдохнув целебный воздух, обретал здоровье и бодрость духа. От храма к храму вели дорожки, выложенные брусчаткой, вблизи которых с завидным постоянством возвышались статуи, изображающие богов, памятники, воздвигнутые в честь достигших славы врачевателей, стелы, на которых были высечены тексты, повествующие об удачном исцелении. Величие и красота царили на всей территории, но только одно не дозволялось в святилище: чтобы не оскорбить святыню, там нельзя было умереть или родить ребенка... Все нечистое, связанное с рождением и смертью, нещадно удалялось из храма, бдительные стражи зорко следившие за установленным порядком, нещадно изгоняли беременных женщин и неизлечимых больных, пришедших из самых удаленных мест Аттики, чтобы просить исцеления и благополучного разрешения от бремени. Каждый, кому дозволялось пересечь границы святилища, обязан был совершить омовение в водах священного источника, после чего принести жертву богам.

Рассвет едва забрезжил, когда подруги остановились у маленькой калитки, ведущей к святилищу. Их уже ждали. К женщинам подошел седовласый старец, одетый в длинный белый балахон, спускающийся до самой земли.

— Хайре! — старик склонил голову в почтительном поклоне. — Я рад приветствовать знаменитую гетеру и жену отважного полководца, покорившего полмира. Меня зовут Тисандр, я служу в храме Артемиды верховным жрецом. Традиции настолько сильны, что не позволяют даже старшим служителям нарушить обет и ввести в храм беременную женщину, поэтому я проведу вас тайной тропой. Сейчас я участвую в обряде энкомисиса, поэтому осмотрю тебя, афинянка, сразу по его окончании. Этот обряд несет исцеление страждущим, радость несчастным, отдохновение путешествующим. Я вижу на твоем лице, прекрасная госпожа, печать тревоги и волнения, ритуал поможет сбросить этот тяжелый груз. В помещении, где проводится священный обряд, есть потайная комната, предназначенная для особых гостей, я проведу вас туда. Никем не замеченные, вы увидите священнодействие и приобщитесь к великой тайне Асклепия.

Тихо ступая по влажной брусчатке, подруги медленно двинулись за стариком. Едва скрипнув, открылась калитка и пропустила их в удивительный мир, наполненный чудными запахами и удивительными растениями. Старик объяснил, что их путь лежит через закрытую для посторонних территорию, где специально обученные жрецы выращивают лекарственные травы, из которых впоследствии изготавливаются всевозможные снадобья и эликсиры. Многие растения привезены из далеких миров чужеземцами, поэтому служителям-садоводам приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы все это росло и давало плоды. Многие травы и кустарники очень ядовиты, поэтому в саду нельзя находиться долго; служителям приходится часто меняться, чтобы не погибнуть.

Первые несмелые лучи солнца, едва осветив странный питомник, заставили учащенно забиться сердце Таис — так удивительно красиво было вокруг. Воздух наполнял сладковатый аромат, но не приторный и густой, который встречался повсеместно, а тонкий и нежный, с некоторым оттенком холодности, что так несвойственно южным растениям. Узкая тропинка петляла, открывая взору все новые и новые экземпляры трав и кустарников небывалых форм и размеров. Особенно сильно Таис поразил цветок, который был, пожалуй, самым высоким из всех обитателей дивного сада. Он возвышался над цветочным ковром, словно сторожевая башня над крепостным валом. Тонкий, изящно изогнутый стебель этого растения на всем протяжении был окружен множеством желто-оранжевых завитков, очень похожих на искусно уложенные локоны афинских модниц. Эти причудливые кольца, словно нежные девичьи руки, обвивали стебель, придавая ему колорит и изящество. Верхушку стебля венчал бутон, по форме напоминавший морскую раковину. Удивительна была его окраска — бутон переливался всеми цветами радуги, поэтому точно судить о его цвете было невозможно. Малейшая игра света и тени, время суток, погодные условия, даже угол зрения под которым бутон рассматривали, — все это влияло на его цвет. Экзотический цветок был так необычен, что молодая женщина остановилась подле него, с восторгом и интересом наблюдая за превращениями. Видя неподдельный интерес гостьи, жрец подробно рассказал об удивительном растении:

— Это Тан-би-ол-хао, или «цветок заката». Так назвал это растение чужестранец, который преподнес его нам в дар в благодарность за исцеление. Мы выращиваем его для удовольствия и радости. Для приготовления лекарств он не подходит. После окончания поры цветения, специально обученные люди, аккуратно срезают верхушку цветка — раковину — и помещают ее в темное, холодное место на восемь седмиц. После этого Тан-би-ол-хао, сохраняя свою волшебную окраску, приобретает еще более удивительные свойства — он поет.

Стоит задуть даже небольшому ветерку, в недрах раковины рождается удивительная мелодия, повторить которую не по силам даже Орфею. Эта песня живет всего одну седмицу, на восьмой день она смолкает, раковина тускнеет и растрескивается, оставляя после себя семя, способное дать жизнь только одному новому растению. У нас этот цветок единственный, и он очень прихотлив. Чтобы его вырастить, требуется много заботы, труда и постоянного внимания, поэтому мы не продаем и не дарим цветок заката даже царям. Насладиться музыкой и игрой красок Тан-би-ол-хао могут только избранные.

Пораженные рассказом старого жреца, молодые женщины двинулись дальше. Уже совсем рассвело, когда путники оказались у небольшой полированной стены, выложенной из мрамора. Стена отливала ровным красноватым цветом, и в ней не просматривалось даже намека на щель или отверстие. Таис очень удивилась, когда Тисандр неуловимым движением заставил стену разделиться пополам и обнаружить потайной вход. С большим трудом Таис поднялась по очень крутой винтовой лестнице, с узкими маленькими ступеньками, на которых едва умещалась нога. Их долгое путешествие по храму окончилось возле небольшой дверцы, за которой оказалась маленькая комната со сводчатым потолком. В стене, расположенной напротив двери, было выдолблено углубление, закрытое матерчатым пологом. В этой нише были тщательно замаскированы закрытые сине-зеленым стеклом отверстия, через которые тем не менее хорошо просматривалась огромная длинная крытая галерея абатоне, вплотную примыкавшая к стене храма. Тисандр предупредил гостей, что они могут безбоязненно смотреть через эти оконца, из зала их никто не увидит благодаря особому свойству стекла.

— В этой комнате хорошая акустика, поэтому вы будете отчетливо слышать все происходящее в зале, — продолжил жрец свои объяснения. — Сами же можете спокойно общаться, вас никто не услышит. Я запру дверь во избежание недоразумений. По окончании ритуала я приду за вами.

После ухода Тисандра подруги удобно расположились у смотровых ниш и затихли в ожидании таинственного обряда.

Огромный зал был полностью заполнен больными, жаждущими исцеления, и праздными зеваками, ожидающими чудес и развлечений. Зрители сидели на деревянных скамьях, тесно прижавшись друг к другу. Свободных мест не было, даже проходы были буквально завалены телами: кому не хватило места, вынужден был лежать, прислонившись к стене, так как стоять строго запрещалось. В зале слышался невообразимый гомон, в ожидании загадочного действа зрители без умолку болтали, громко смеялись, беспрестанно вскакивали со своих мест, пытаясь разглядеть высокий помост, задрапированный тяжелой, отливающей багрянцем занавесью, от которой веяло таинственностью и страхом. В огромном помещении совсем не было окон, поэтому по всему залу ярко горели лампионы, в которых нервно колыхались языки пламени, отбрасывая причудливые тени на серые глянцевые стены и еще более сгущая атмосферу таинственности, царившую в этом необычном месте.

Внезапно все переменилось, застигнутые врасплох люди замолчали, пораженные происходящими изменениями. В зал вошли служители, как две капли воды похожие друг на друга, с наголо обритыми черепами, одетые в одинаковые черные туники с короткими рукавами. Странные посетители были подпоясаны широкими кожаными ремнями. У каждого жреца из-за пояса выглядывал длинный тонкий нож с обоюдоострым лезвием. Черные монахи шли плотной стеной, в молчаливом бесстрастии, то и дело наступая на лежащих людей. Их застывшие лица не выражали никаких эмоций и больше походили на физиономии кукол-марионеток, которые после представления застыли в мертвом безразличии, тупо и бессмысленно взирая на окружающий мир. С пугающей неотвратимостью пробираясь вперед, пришельцы гасили все лампионы, попадавшиеся на пути, пока не осталось несколько тускло горящих светильников, расположенных в непосредственной близости от возвышения. Погрузив зал в темноту, воины-жрецы, взявшись за руки, двумя плотными радами окружили все еще задрапированную сцену и молча застыли, устремив ничего не выражающие глаза в ту часть помещения, которая потонула во мраке. Едва потрясенные зрители оправились от вторжения грозных незнакомцев, как на них со всех сторон налетела, словно стая огромных птиц, нечеловеческая канонада звуков, которая больше походила на утробный рык диких животных, устроивших кровавые игрища на закате дня. Постепенно нестройная какофония звуков стала тише, превратившись в красивую мелодию. Музыка приобрела гармонию и стройность, дикие нечеловеческие вопли аккордов исчезли — их сменили более мягкие и гармоничные звуки. За счет повторения одних и тех же аккордов музы- кальный рисунок стал напоминать четкий ритм метронома, пунктуально отсчитывающего время.

Медленно поднялся багровый занавес, обнажив пустое полутемное пространство. Музыка внезапно смолкла. Неизвестно откуда на открывшемся помосте появился столб огня, который, переливаясь всеми цветами радуги, парил над каменным полом сцены. Постепенно свет гас, краски тускнели, а маленькое пространство сцены заполнилось дымом, который медленно начал растекаться по всему залу. Легкий аромат трав витал в воздухе, но потрясенные зрители не обращали на него никакого внимания — на помосте творилось нечто невообразимое. Растекающейся туман приобрел контуры человеческой фигуры, сначала очень маленькой и бесформенной, затем очертания сделались более четкими, а неведомое существо стало расти в размерах, пока не превратилось в седоволосого старца с огромной бородой. Перед потрясенными зрителями материализовался пожилой человек в старой дорожной шляпе и с огромным посохом в руке. На ногах его сверкали крылатые сандалии, шелест крыльев разносился по всему залу. Некоторое время старец парил над помостом, поводя грозной палкой, лицо его было сосредоточенным и злым. Страх и оцепенение охватили людей. Наконец шелест крыльев стих, странный человек опустился на землю. По всему залу пронесся ропот удивления, таинственные жрецы, молчаливо стоявшие у сцены, как один упали на колени, простирая руки в страстной мольбе, — потрясенные люди узнали бога Гермеса, проводника душ в царство мертвых и покровителя сновидений. В его правой руке холодным серебром сверкал магический жезл — кадуцей, символ небывалой власти и могущества, который обвивали две огромные змеи. Эти мерзкие твари постоянно извивались и яростно шипели, то и дело высовывая свои длинные раздвоенные языки.

В тот же миг зал содрогнулся от властного голоса: «По воле Зевса я послан к вам. Мой жезл несет исцеление и покой, смотрите на него и крепко спите». Снова зазвучали ритмичные аккорды, жезл перестал сверкать, а в его верхней части зажегся меленький желтый огонь, который с небывалой силой приковал к себе все внимание зала. Змеи тоже застыли, как по команде повернув головы в сторону зрителей и устремив свои немигающие глаза на подавленных и испуганных людей.

Бог высоко поднял посох, и зрителям пришлось запрокинуть головы, чтобы не упустить сверкающий огонь кадуцея. Постепенно их взор стал утомляться, тихая ритмичная музыка и повелительный глас бога вызывали сонливость. Между тем Гермес продолжал: «Великий бог сновидений Морфей шлет всем вам радостный крепкий сон, ваши руки тяжелеют, ноги наливаются приятной тяжестью, как у путника после долгой дороги. В тусклом свете лампионов растворяются предметы, ваши мысли гаснут, уступая место целительному сну. Я, бог исцеляющий, дарую вам счастье и спокойствие, радость и любовь. Спите, спите, спите! Спите крепко, крепко! Сила магического жезла, божественного дара Зевса-громовержца, несет исцеление и здоровье. Спите, спите, спите. Пусть будут благословенны ваши дни, пусть будут благословенны ваши близкие. Пусть ваши дни будут наполнены счастьем, здоровьем и радостью. Пусть незрячий прозреет, парализованный — встанет, немой — заговорит. Пусть боль исчезнет, растворится, канет в Лету. Пусть радость наполнит вас. Спите, спите, спите. Бог Гермес исцеляет вас, дарует вам радость и счастье».

Сквозь прозрачное окно женщины увидели, как у большинства людей головы упали на грудь, сосед привалился к соседу, несколько человек, потеряв опору от внезапно пришедшего сна, свалились с лавок на пол. Весь зал погрузился в оцепенение. Медленно заструился дым, вновь наполняя помещение ароматом лекарственных трав. Постепенно затихла музыка, бритоголовые жрецы медленно поднялись с колен и молча удалились из зала, оставив погруженных в сон людей во мраке и тишине.

За дверью послышалась какая-то возня и позвякивание ключей. От неожиданности Таис вздрогнула. Будучи гетерой и подругой великих мужей Александра Македонского и Птолемея Микенского, она много путешествовала, посещала храмы, участвовала во многих обрядах. Но такое она видела впервые. Какая-то могучая сила смяла сознание людей, заставив покориться своей воле. Сейчас это был просто сон.

Но с таким же успехом это божество могло превратить огромную человеческую массу в послушных марионеток, готовых исполнить любой приказ, могло заставить убивать и уничтожать себе подобных. Здесь, в храме Асклепия, обряд исполняли врачи, и была великая цель — исцеление, помощь несчастным и больным. Таис с ужасом подумала: а что, если эта великая власть над людьми окажется в нечистых и жестоких руках, поставивших перед собой задачу сделать из разумных существ послушных баранов, готовых на все? Если это случится, то легионы безжалостных убийц, не ведающих страха и мук совести, беспрекословно повинуясь злой воле, растопчут этот прекрасный мир. Даже она, бывшая гетера, обладающая прекрасным здоровьем и тренированной волей, едва не покорилась могучему влиянию искусного врача-служителя. Таис не удивили таинственные превращения на сцене — зоркие глаза женщины, прекрасно видящие в темноте, разглядели в глубине помоста довольно сложную систему, состоящую из множества зеркал, линз, цветных стекол и всевозможных светильников. Зная о громадном количестве лекарственных растений, произрастающих на территории храма, можно было предположить, что использовалось одно из них. Афинянка поделилась своими наблюдениями со старым жрецом. Тисандр подтвердил догадки Таис:

— Ты умна и наблюдательна, афинянка. Несмотря на принятые меры, не всех людей удается погрузить в гипнотический сон, благодаря которому возможно исцеление от множества болезней. Бодрствующие зрители могут испортить мистерию. Поэтому мы окуриваем помещение растением, которое вызывает глубокий сон, а после пробуждения дарит человеку хорошее настроение и прилив сил. Просыпаясь и покидая храм, все остаются довольны. Для многих даже простое созерцание бога, который спустился с горы Олимп, несет исцеление и радость бытия. Это великое знание человеческой природы пришло к нам из глубины веков. Безверие — вот причина, по которой не всем суждено избавиться от болезней. Только вера и гипнотический транс совместными усилиями могут исцелять. Вот почему многие жрецы, занимающиеся медициной, являются хорошими математиками, философами, строителями. Мы сами придумываем машины и механизмы, призванные поразить воображение человека и помочь обрести веру. Этому обряду много тысяч лет, и популярность его растет. Многие из верующих полностью излечиваются; некоторым из них энкомисис приносит облегчение. Никто не уходит от нас в печали и разочаровании. Я даже уверен в том, что если бы был снят запрет на посещение храма Асклепия неизлечимыми больными и беременными женщинами, многих можно было бы исцелить. К несчастью, всех излечить не удастся, а это подорвет доверие к обряду. Люди потеряют веру, энкомисис потеряет величие, поток страждущих оскудеет. Океан пожертвований превратится в ручей, а мы привыкли ни в чем себе не отказывать и хорошо жить. Кроме того, много средств уходит на совершенствование наших сложных машин, культивирование лекарственных растений, улучшение лечебных снадобий. Например, на шлифование одного оптического стекла уходит несколько лет, а чтобы выяснить свойства одного растения, изучить его пользу и вред, приходится принести в жертву знанию не одну сотню рабов, преимущественно здоровых и молодых, которые стоят немалых денег. Благодаря нашим звездным лабораториям мы научились предсказывать изменения погоды, что укрепляет веру людей и увеличивает число пожертвований. Но настало время, Таис, я должен осмотреть тебя, следуй за мной. Аты, Елена, подожди нас здесь.

Спуск по крутой лестнице для беременной женщины оказался не таким тяжелым, как подъем, — ее крепко держал за руку Тисандр, оказавшийся крепким и жилистым, несмотря на свой преклонный возраст. Никем не замеченные, они попали в длинный узкий коридор, который располагался глубоко под землей.

— Этот подземный ход соединяет все здания храмового комплекса. О его существовании знает лишь узкий круг посвященных. Через этот коридор мы доставляем в храмы оборудование и лекарства; здесь же, в специальных кельях, мы изучаем лекарственные растения, изготовляем лекарства и конструируем новые механизмы, — пояснил Тисандр.

Таис почувствовала озноб. Жрец умолчал о том, что скорее всего в это жуткое место доставляют молодых, полных сил людей, по воле рока ставшими рабами, и подвергают их нечеловеческим истязаниям — якобы с благородной целью: научиться лечить болезни.

По мере продвижения вперед молодая женщина все отчетливее слышала журчание воды — видимо, они были недалеко от храма Гермеса, где находились бассейны с лечебной минеральной водой. Наконец Таис и ее спутник оказались в тупике, узкий проход закончился стеной, выложенной из грубо обтесанного камня. Тисандр просунул ладонь в едва заметное углубление и довольно сильно нажал. В стене образовался узкий проем, через который Таис едва смогла протиснуться.

Жрец медленно обошел помещение, зажигая светильники. Комната, в которой они оказались, не имела углов и больше напоминала дно круглого колодца, только довольно большого размера. Окна отсутствовали, а стены были покрыты светло-зеленой глазурью, наподобие той, что используют гончары Керамика при изготовлении посуды. Левая полуокружность стены пустовала, а вдоль правой располагался многоярусный шкаф, в котором на многочисленных полках были расставлены кувшины самой разнообразной формы и размеров. Всю нижнюю половину стеллажа занимали металлические предметы, больше похожие на инструменты скульптора: лопатки, резаки, пики, щипчики, ножи. Внимание Таис привлекла стеклянная емкость, залитая желтой опалесцирующей жидкостью, где, как показалось женщине, плавало множество длинных конских волос серовато-пепельного оттенка. В центре комнаты находился массивный стол, по форме напоминавший сильно вытянутый эллипс. К краям этого необычного стола крепились металлические скобы, к которым были пристегнуты крепкие эластичные ремни, выделанные из дубленой кожи. Низкий сводчатый потолок был практически полностью покрыт множеством светильников; некоторые из них имели сложную конструкцию, состоящую из зеркал и линз причудливой формы. После того как вспыхнуло все это великолепие, комната осветилась ровным желтоватым светом практически без теней.

Видя изумление гостьи, Тисандр пояснил:

— В этой келье мы проводим сложные медицинские манипуляции, связанные с лечением серьезных травм. Здесь же находится специальный инструментарий, который необходим для этой цели. Эти процедуры довольно болезненны, и, чтобы больной не причинил себе еще большего вреда, приходится фиксировать его на столе ремнями. Хорошее освещение позволяет отчетливо видеть человеческое тело, поэтому хирургические операции проводятся быстро и с высокой эффективностью. А теперь раздевайся, афинянка, и ложись, пора приступать к осмотру, — приказал жрец.

Без тени смущения Таис сбросила одежду и спокойно устроилась на неприятном столе. Прежде чем приступить к осмотру, Тисандр подошел к стеллажу, достал высокий продолговатый кувшин и совершил омовение рук. Затем приблизился к ложу, где возлежала Таис, и стал медленно пальпировать[5] тело женщины. Внимательно осмотрев и ощупав все тело беременной, врачеватель приступил к осмотру плода, пытаясь через живот определить его расположение и размеры. Несколько раз он заставлял пациентку переворачиваться с одного бока на другой, прощупывал кости таза, внимательно осматривал ступни, специальной портновской лентой производил обмер живота, рук, ног и груди. Диковинным инструментом, отдаленно напоминающим циркуль, которым чертят окружности философы-геометры, тщательно измерил таз гетеры. Затем, подойдя к шкафу, врач достал стеклянный флакон с туго притертой пробкой. С трудом его откупорив, он вылил на руки прозрачную жидкость с резким ядовитым запахом, а затем, подойдя к гетере, резко ввел в ее лоно часть руки. Резким ударом второй ладони по бедру женщины он заставил ее расслабиться. Несколько минут Тисандр производил какие-то манипуляции в глубине тела беременной. Наконец медленно убрал руку и вновь подошел к стеллажу, где совершил очередное омовение. Когда Тисандр повернул к Таис свое лицо, женщина поняла, что случилось непоправимое.

[5] Пальпировать — прощупывать, ощупывать. Пальпация — метод исследования в медицине с помощью рук.