— Мы на поле боя, сынок, — нахмурился он.
И если бы я был имперцем, он оказался бы прав. Но это была не моя война.
Тем не менее, наверное, не стоило дерзить человеку, который может размозжить мне голову одним движением руки.
Если попадет, конечно.
— Так точно, — сказал я и протянул руку. — Могу я прежде забрать то, что отдал мне полковник?
К этому моменту я уже прошерстил локальную сеть посольства и знал, что великой княгини в здании нет. Судя по записям с камер наблюдения и журналу охраныу, она покинула посольство за сутки до планетарного переворота, и сейчас Волшебник пытался отыскать ее следы в большом мире.
А сам я продолжал стоять с протянутой рукой, соображая, что делать дальше. Уходить из посольства без гришиного перстня было нельзя, в конце концов, что я предъявлю этой самой Екатерине, если таки до нее доберусь? И если князь откажет в этой просьбе, мне придется либо забирать перстень силой (а для этого князя придется прикончить, потому что нелетального способа остановить человека в тяжёлой штурмовой броне у меня под рукой не было), либо возвращаться за ним потом, когда князь уйдет из кабинета.
Если, конечно, он не прихватит его с собой.
Князь был без шлема, поэтому я запросто мог его застрелить, но что делать со всеми остальными штурмовиками? Даже если я успею влезть в княжескую броню, мне придется прорываться наружу с боем, и при таких раскладах не факт, что я его выиграю.
Если в ограниченном пространстве по тебе ведут огонь из тяжелого оружия, твои личные качества уже не имеют никакого значения.
По счастью, князь не стал претендовать на чужое имущество.
— Забирай, — сказал он. — И марш в арсенал.
— Так точно, — сказал я, схватил перстень и выскочил за дверь.
Получается, я сам сунул голову в петлю, заботливо повешенную для меня Гришей Бояриновым. На что он вообще рассчитывал, отправляя меня сюда?
Версия о том, что он жив и что-то замыслил, а меня использует в качестве очередного отвлекающего маневра, стала основной.
Как он мог выжить?
Десятком разных способов. Самое простое объяснение — он прыгнул в ту же канализацию через минуту после меня, свернул в другую сторону, а корабль подорвал дистанционно. Или, может быть, у него было какое-то личное средство защиты, позволившее ему пережить взрыв на поверхности.
Может быть, ему вообще плевать на эту Екатерину, и он собирается использовать местную агентурную сеть для противодействия тиграм революции. Против этой версии говорил тот факт, что Гриша никогда не работал на Хорезме, но это ведь известно только со слов.
Гриша запросто мог соврать о географии своих предыдущих операций, а сам князь просто не обладал нужным уровнем доступа, чтобы хоть что-то о них знать.
И получается, что я снова буду изображать из себя мишень, пока разведка империия решает свои проблемы, о которых я даже не догадываюсь.
И на кой черт я во все это влез?
Один из штурмовиков из встречающего комитета у черного хода в посольство проводил меня в подвал. Пока мы спускались, я принял решение делегировать обязанности, подключил Младшего к местной сети и приказал ему найти следы великой княгини. А Волшебника отпустил, потому что чувствовал, что скоро мне понадобиться подключать другие профили, и неизвестно, на какой срок, так что прибегать к использованию мультиаккаунта следует только при крайней необходимости.
Арсеналом заведовал сержант Анатолий. Сержант Анатолий был киборгом на всю левую часть тела, и даже левый глаз у него был ненатуральный. А лицо было изуродовано шрамами так, словно пластическую хирургию еще не изобрели.
— Подбери ему что-нибудь, — велел штурмовик и удалился, поскрипывая левым нижним сервоприводом.
— Ты кто такой? — поинтересовался сержант. — Я тебя здесь раньше не видел.
— Я подкрепление, — сказал я.
— Довольно хлипкое подкрепление, — сказал он. — Что ж ты без своего оружия приперся?
— Оно было утрачено в бою по дороге сюда, — сказал я.
Тяжелой брони в арсенале, разумеется, не было. Никто не держит запас дорогостоящего оборудования, да в этом и нет смысла, ибо такие костюмчики — штука индивидуальная и подгоняются под каждого конкретного бойца. Скажем, я мог бы надеть броню посла, если бы дело в кабинете таки дошло бы до стрельбы, и мог бы в ней даже бегать и стрелять, но использовать все сто процентов функционала все равно бы не получилось.
Под неодобрительным взглядом сержанта я выбрал для себя комплект легкой брони, быстренько скинул бурнус и переоделся, а потом, убедившись, что все заняты отражением очередной попытки штурма и в подвале больше никого нет, двинул сержанта в многострадальную челюсть бронированным кулаком.