— Обязательно передам, — сказал я, стараясь, чтобы сарказм фразы не пролился на пол.
Времени на долгие прощания не было, так что я подхватил штурмовой карабин и спустился на нижнюю палубу. Гриша вколол себе последнюю дозу боевого коктейля и двинул к основной шлюзовой камере, откуда он собирался морочить голову комитету по торжественной встрече.
У десантной группы полковника Бояринова не было других вариантов, кроме попытки силового прорыва, но у одиночки куда больше возможностей для маневра.
Использовав подсказанную Младшим комбинацию, я открыл технологический люк и посмотрел на раскаленный бетон взлетно-посадочного поля, расположенный в четырех с половиной метрах прямо подо мной.
Щелк.
Добром это точно не кончится.
Относительно Содружества инфопространство Хорезма находилось в прошлом веке, а если сравнивать с технологиями «Кэмпбелла», то в позапрошлом, и Волшебник чувствовал себя так, словно был профессиональным пловцом, оказавшимся в бассейне курортного отеля, где жены толстопузых бизнесменов средней руки выгуливали своих избалованных и по любому поводу орущих детей, пока сами бизнесмены зависали в барах и на площадках для гольфа.
Он взломал систему наблюдения космопорта секунды за полторы, после чего я сразу сделался невидимым для всех камер.
Щелк.
Вмешательство Волшебника было кратким, но ноющая боль в районе затылка усилилась и начала наступление на среднюю часть головы. Я спрыгнул на бетон, приземлился на полусогнутые ноги, откатился в сторону, смягчая удар. Мне предстояло пробежать пятьдесят шесть метров по совершенно открытой местности, и я расценивал свои шансы, как неплохие. Камеры меня больше не видели, от комплекса административных зданий прикрывала громада грузовика, а торжественный комитет по встрече вряд ли будет настолько оперативен.
Люк, ведущий в коммуникационные туннели, оказался на пару метров левее, чем было обозначено на схеме, но это мелочи. Он был закрыт на обычный механический замок (добро пожаловать в прошлое тысячелетие), так что я просто схватился за ручку и выдрал его с корнем.
Спустившись по лестнице, я потянулся наверх и вернул крышку люка в более-менее первоначальное положение. Стало гораздо темнее, но внизу, метрах в трех, тускло горели аварийные лампы. Я спустился в туннель, выбрал левый проход и побежал, борясь с подступающей головной болью.
Прицельный модуль постоянно маячил перед глазами и выискивал потенциальные мишени, чем изрядно меня раздражал, поскольку в ближайшее время стрелять я все равно ни в кого не собирался. Но выходить из текущего профиля сейчас было нельзя. Мне нужно было удалиться от «Марго» на максимально возможное расстояние и найти какое-нибудь относительно безопасное место, в котором я смогу переждать откат.
Младший попытался завязать со мной разговор, но это было абсолютно несвоевременно. Я попросил его подождать и обрубил канал связи. Вышло не слишком вежливо, но что тут поделаешь.
Наверху уже наверняка начали происходить какие-то события, и по времени полковник Бояринов уже вполне мог вступить в огневой контакт с местными бородачами, прибывшими распотрошить корабль и забрать ценный груз, чем бы он ни был, но здесь этого было не слышно.
Я обнаружил небольшой закоулок, предназначенный для подзарядки ремонтных дронов. Судя по отсутствию этих самых дронов и сломанным коннекторам, им уже довольно давно не пользовались, так что я просто заполз туда и стал ждать.
Через шесть минут земля содрогнулась, а с потолка посыпалась бетонная крошка и пыль. Все это дало мне понять, что у полковника Бояринова таки закончились другие аргументы и он пустил в ход свой последний довод.
Хорошая новость заключалась в том, что туннели не обрушились (по проекту они и не должны были обрушиться, все-таки запас прочности при строительстве космодромов закладывают двух, а то и трехкратный, и коммуникации под взлетно-посадочным полем и взрыв ходового реактора должны выдержать), и я не окажусь погребенным под землей.
И сломанную мной крышку люка на фоне прочих разрушений никто не заметит.
Что ж, теперь можно.
Я улегся на прохладный бетон, положил штурмовой карабин справа от себя, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, прекрасно понимая, что все это ни черта не поможет.
Щелк.
Прицельный модуль, который я видел и с закрытыми глазами, исчез. Стрелок отправился восвояси.
Боль пришла практически сразу. Если вам когда-нибудь вскрывали череп и втыкали прямо в мозг полтора миллиона раскаленных игл, то вы примерно понимаете, о чем я говорю. Если же нет, то я вам искренне завидую.
Перед глазами поплыли багровые пятна, все тело, за исключением только правой руки, свело судорогой. Я попытался заорать, но у меня не получилось, из глотки вырвался только хриплый стон. Впрочем, внутри моей головы он прозвучал, как еще один взрыв среднетоннажного грузовика, только на этот раз я не был укрыт от него десятками тысяч тонн бетона, а оказался в самом эпицентре.
Объективно это должно было продолжаться очень недолго, скорее всего, речь идет о нескольких секундах реального времени, но внутри того сгустка боли, в который превратилась моя голова, эти несколько секунд показались мне вечностью.
Так что потеря сознания стала для меня истинным облегчением.
Глава 17
Когда вырубаешься в незнакомом месте, пробуждение может преподнести тебе пару неприятных сюрпризов.
Я ничего не знал о проложенных под космопортом Хорезма коммуникационных туннелях, кроме того факта, что они в принципе есть.