— Да ну?
— Ты думаешь о том, что можешь и не выполнять мое зада… мою просьбу, — сказал он.
— И если я так решу, то ты уже не сможешь мне помешать.
— Не смогу, — согласился он. — Но я надеюсь, что ты разумно подойдешь к выбору и трезво оценишь перспективы. Награда…
Однажды он уже купил меня, пообещав мифическую награду, и что из этого вышло? Куча трупов, космический бой, потеря корабля, налет Кочевников и катастрофа в информационном пространстве Эпсилон-Центра, последствия которой они еще долго будут расхлебывать.
Младшая сестра императора может оказаться в разы опаснее артефакта Предтеч, и, наверное, мне стоит держаться от нее подальше.
— Мы с тобой не очень давно знакомы, — сказал Гриша. — Но я всегда играл с тобой честно. И в твоей прошлой неудаче нет моей вины, у тебя были шансы продать ту хреновину и уйти с деньгами, ты сам их профукал. Екатерина… ну, она дорога мне, она дорога императору, и я даю тебе слово, что он достойно тебя вознаградит.
Меня он не убедил. От императоров тоже лучше держаться подальше. К тому же, представления имперцев о достойной награде могут сильно отличаться от того, что по этому поводу думают цивилизованные люди.
— Почему ты уверен, что посольские не справятся без меня?
— Потому что у них нет твоих специфических навыков, — сказал он.
Я подумал, что он выдает желаемое за действительное. Что, коль уж он решил пойти на смерть, теперь он пытается придать этому решению хоть какой-то смысл, оправдать в собственных глазах провальную операцию, которую он затеял, поставив личное выше профессионального.
Кто-то живет с иллюзиями, кто-то с ними умирает.
Такие дела.
Глава 16
Единственный космодром Хорезма, как и любой другой космодром, считался стратегически важным объектом, поэтому в моей базе данных, подготовленной еще корпорацией «Кэмпбелл», нашлась его полная, хотя и устаревшая на пару лет, схема. Впрочем, я не думаю, что за этиу пару лет там что-то кардинальным образом изменилось.
Ведомый Младшим по навигационному лучу грузовик прошел через сферу орбитальной защиты и вошел в верхние слои атмосферы. К этому времени мы с едва державшимся на ногах Гришей уже нашли взрывчатку, которую нес один из десантников, и разместили ее в грузовом отсеке.
Должен признать, что из всех идей графа, полковника и высокопоставленного имперского дипломата Бояринова эта казалась мне худшей, но я был не в том состоянии, чтобы спорить. По моей крови тоже гуляла смесь из обезболивающего и боевого коктейля, а где-то в районе затылка начали проявляться первые признаки головной боли.
Однажды, еще на одной из внутренних планет корпорации, в рамках эксперимента я держал два профиля три с половиной часа, одновременно решая постоянно поступающие задачи по взлому сетей и стреляя по столь же регулярно появляющимся мишеням.
Это был мой максимум, мой предел возможностей, и в конце концов меня насильно выкинуло из обоих профилей, после чего я потерял сознание. Но тогда рядом со мной была медицинская капсула и бригада специалистов, которая очень оперативно меня в нее засунула, и уже через пару часов я был как новенький.
Хотя и стал на добрый десяток шагов ближе к Распаду.
Сейчас я держал только один профиль, да и трех часов еще не прошло, так что я надеялся, что меня хватит до посадки и еще чуть дольше. А вот о том, что будет после, я старался не думать.
Без капсулы, без специальных препаратов… Если я не помру от инсульта и сумею подняться на ноги часов через десять, это уже можно будет считать большой удачей.
Когда мы вернулись в ходовую рубку, Гриша выкинул из кресла пилота труп капитана, уселся на его место и извлек из защищенного кармана своей брони толстую и длинную сигару. По моим расчетам, он уже вряд ли успел бы ее докурить.
Гриша отгрыз кончик сигары, прикурил от зажигалки, которую не стал убирать обратно, а просто бросил на пол.
— У нас на флоте есть традиция отмечать сигарой успешную операцию, — сообщил он. — Но так тоже можно.
— Значит, ты не передумал?
— Для этого уже немного поздно, — сказал он. — У меня остался один заряд боевого коктейля, в моем нынешнем состоянии это даст мне около десяти минут активности, и эти десять минут — все, что я могу тебе подарить.
На мой взгляд, мы могли бы попытаться уйти вдвоем и это вряд ли бы сильно ухудшило наши шансы, потому что сложно ухудшить то, чего практически нет.
Но какого черта я вообще об этом спрашиваю? Если я собираюсь избавиться от контроля имперской разведки, мне ведь гораздо выгоднее действовать в одиночку, когда никто не путается под ногами и не пытается навязать мне совершенно ненужные решения.
Из вежливости? Или потому, что в какой-то момент мне действительно стало не все равно?