Искатель, 2010 № 10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хази-бек опять оказался настороже. Это был достойный противник — он сменил тактику, прекратил отступать, сам бросился навстречу нунцию и постарался одним страшным ударом снести тому голову. Выкажи Ассур чуть меньшую расторопность, и злобный монголоид вполне сумел бы отчекрыжить ему полчерепа. Но обостренная реакция и на сей раз не подвела нунция — клинок просвистел в воздухе, в двух миллиметрах над его макушкой.

После этой атаки Ассур решил, что пора кончать схватку— та все одно не была равной, даже при наличии оружия у его визави. Он провел неожиданный удар ногой, выбил кинжал из кулака не успевшего на сей раз среагировать и уклониться Хази-бека и туг же поверг его наземь вторым не менее сильным ударом. Тот, и свалившись, предпринял попытку лягнуть нунция в пах, но тщетно; тогда он извернулся и постарался доползти до выпавшего клинка. Ассур прыгнул ему на спину, ухватил Хази-бека согнутыми в локтях руками под шею и бедра и стал с усилием выгибать его корпус назад. Мышцы Ассура натянулись как стальные канаты, на лице выступил обильный пот; казалось, даже кости и сухожилия издают скрип от неимоверного напряжения, но вот, наконец, раздался отвратительный треск — хребет дюжего нукера не выдержал и сломался; Ассур рывком перевернул обездвиженного врага и заглянул ему в лицо — тот был еще жив, хищно скалил редкие зубы и со столь же лютой, сколь и бессильной ненавистью таращил налитые кровью глаза на торжествующего убийцу.

Тяжело поднявшись, Ассур безо всякого удовлетворения обозрел оставшееся за ним поле битвы. Затем оттащил в свою бывшую темницу тела Аслан-Магомы и никак не желавшего отправляться к райским источникам и чернооким девственницам Хази-бека, плотно прикрыл за ними дверь и приступил к более тщательному осмотру караульного помещения.

Как он и предполагал, нарком и перчатки очень скоро нашлись — индивидуальным компьютером все одно мог воспользоваться только он сам, а перчатки были маловаты для дюжих нукеров; рядом в углу валялся и его нательный крест, который у истинных мусульман, что «делили одежды его, бросая жребий» по всей вероятности вызвал неодолимое отвращение, даже несмотря на приверженность их к Вселенской Церкви. Но оружие — нож и кастет — бесследно исчезло. Ассур не без основания подозревал, что в настоящий момент все это, вкупе с очками и биноклем, пребывает в недрах бездонных карманов упокоенной им троицы. Тем не менее ни малейшего желания обыскивать трупы у него не возникло.

Вместо этого он выбрал одну из трех автоматических винтовок «Канла» — барабанный магазин на девяносто разрывных патронов калибра 7,62 мм, боевая скорострельность до тысячи выстрелов в минуту, — отличная штуковина с весьма удобно пригнанным ремнем, позволяющим вести прицельный огонь из любого положения, не снимая ее с плеча. Попытался он примериться и к стальной шашке — любимому и последнему оружию местных аборигенов. Но вытащив из деревянных, сафьяном обшитых ножен острый, как бритва, клинок и повертев его в руках, отбросил в сторону — он не слишком ладил с этой предназначенной лишь для удара и почти бесполезной при защите черкесской саблей. Горцы же предпочитали свой архаичный «большой нож» всем прочим видам холодного оружия. Они, при врожденном трепетном отношении к колюще-режущим предметам, никак не могли смириться с тем, что современные разновидности лазерных ножей приходится выкидывать после двух-трехразового использования — структура применяемых в оптических квантовых генераторах монокристаллов не допускала более длительной их службы. А бросить оружие почиталось не меньшим святотатством, нежели оставить в живых врага.

Ассур сверился с наркомом и убедился, что с момента досадного недоразумения у тейповой башни минуло всего сорок пять минут. Значит, немного времени в запасе у него осталось. Хотя это в основном зависело от того, где или, точнее, насколько далеко от Шароя он в настоящий момент находился. Действовать он решил по старому плану, предусматривающему использование пластида, поэтому прежде всего необходимо было как можно скорее добраться до аэроморфа.

Прямо напротив входа в узилище находилась еще одна грубо сколоченная из толстых досок дверь. Над ней на притолоке была укреплена лебедка с мотком веревочной лестницы. Ассур снял винтовку с предохранителя, толкнул дверь ногой и отскочил в сторону — ничего не произошло, лишь в открывшийся проем пахнуло ночной прохладой и стали слышны какие-то гулкие хлопки, очень похожие на отдаленные выстрелы. Он осторожно выглянул наружу и сразу же с облегчением понял, что его никуда и не думали вывозить, он по-прежнему пребывал все в том же горном ауле.

Видимо, его затащили в одну из сторожевых башен первой, самой нижней террасы Шароя. Каким образом — он мог лишь гадать, ибо вход, как и в большинстве этих допотопных сооружений, располагался весьма высоко над землей. Ассур освободил стопорный рычаг лебедки, и веревочная лестница упругой змеей сползла к подножию.

Пока он спускался, дальние хлопки сменились вполне узнаваемым захлебывающимся стрекотом ручного пулемета, затем раздалось подряд несколько глухих разрывов, многократно повторенных горным эхом; на мгновение все стихло, а после вновь — редкие одиночные выстрелы, перемежающиеся временным затишьем. Несомненно, где-то поблизости от аула шел ночной бой.

Ассур быстро сориентировался на местности и побежал в направлении тропы, что должна была вывести его к ущелью со спрятанным аэроморфом. Хотя аул казался совершенно вымершим, а ночь стояла безлунная и пасмурная, тем не менее нунций старался двигаться по возможности бесшумно и держаться в тени полуразрушенных каменных стен.

Очень скоро он с возрастающим беспокойством стал понимать, что шум сражения доносится как раз с той стороны, куда ему надо. То есть перестрелка то разгоралась, то затихала именно поблизости от небольшого ущелья или, скорее, расщелины, где находился оставленный им транспорт, а равно все так необходимое сейчас снаряжение. Правда, аэроморф был надежно замаскирован и вероятность его обнаружения была невелика, разве что кто случайно носом упрется. Однако шальная пуля или, упаси Боже, граната вполне могли не только демаскировать, но и повредить его пластикового друга.

Выскочив на узкую тропинку, Ассур взял на изготовку «Канлу» и поневоле стал передвигаться медленнее — сверзнуться в пропасть не входило в его намерения. Звуки выстрелов раздавались все ближе; к ним уже примешивались некие вопли и выкрики, среди которых вскоре стало возможно разобрать сакраментальное «Аллах акбар!» и прочие ритуальные взвизги.

Ассур удвоил осторожность, теперь он то и дело вынужден был останавливаться перед очередным крутым поворотом тропки и осматриваться, выглядывая из-за скалистых уступов. К счастью, приступ всепоглощающего бешенства — рудиментарный огрызок его полухимерической природы — давно миновал, и Ассур вполне контролировал ситуацию; зато вернулась пульсирующая боль в затылке, хотя уже и не столь резкая, как вначале.

Будь у него при себе пульт дистанционного управления, он мог бы вызвать аэроморф еще из поселка. Но нет худа без добра: по скорее удачной, нежели досадной случайности Ассур оставил пульт в кабине. Когда бы не эта забывчивость, машина наверняка была бы потеряна — шмонавшие его нукеры явно не являлись новичками или профанами в своем деле.

Беспрестанно сеявшая до сей поры с неба противная липкая морось, весьма затруднявшая видимость, унялась, небо прояснилось, а затем и вовсе очистилось. Наконец, после последнего головокружительного извива, тропинка исчезла среди нагромождения камней и причудливо искривленной растительности скалистого плоскогорья, а перед Ассуром, как на ладони, развернулась вся картина ночной схватки.

На переднем плане растянулись в длинную неровную цепь около полусотни муртазеков, вооруженных все теми же винтовками «Канла»; у нескольких Ассур приметил гранатометы и ВИХлифатские «Азраилы» с подствольными огнеметами. Подбадривая друг друга визгом и улюлюканьем, перемежающимися неизменными восхвалениями Аллаха, они мелкими перебежками продвигались вперед, туда, где у самого края ущелья, за невысокой грудой базальтовых и гранитных обломков отстреливались человек десять, поливая нападавших короткими очередями из антикварных «калашей».

Чуть в стороне и левее нунций приметил еще одну группу из семи или восьми мюридов, которые суетились возле одиноко стоящего нагого дерева с расщепленной молнией вершиной. Причина этой суеты стала понятна уже через минуту, когда двое из них живо вскарабкались едва не на самый верх сухого ствола, подняли на цепях и притянули к нему некоего дородного, могучего сложения человека с длинным седым чубом и густыми висячими усами. Оставшиеся внизу принялись поспешно стаскивать отовсюду хворост и валежник, бросая его к подножию мертвого дерева. Было очевидно, что имамские гвардейцы намереваются поджарить своего пленника живьем, на виду у отстреливающегося и почти окруженного ими отряда.

Сам обреченный огню хранил равнодушное молчание, но неотрывно смотрел в сторону не прекращающих отчаянного сопротивления бойцов — вероятно, своих товарищей, для острастки которых, скорее всего, и была придумана эта показательная экзекуция.

— Занимайте, хлопцы, занимайте ског'ее гог'ку, что за пег'евалом! — внезапно страшным и зычным голосом на чистом русском языке, но слегка картавя, закричал седовласый пленник. — Туда не подступят они!.. Эх, пг'опадут, пг'опадут ни за что, бесовы дети!

Удар прикладом по голове оборвал дальнейшие наставления мужественного старика, но товарищи, видимо, услышали его, ибо тотчас бросили свое ненадежное укрепление и стали один за другим спускаться в ущелье; пули так и сыпались на них сверху, однако пока не доставали.

«Ба! Знакомый голос! — поразился Ассур. — Да никак это... Но не может того быть!»

В этот самый момент пленник очнулся от удара, глянул в сторону перевала и, собрав все усилия, закричал так, что едва не оглушил толпящихся у его ног муртазеков:

— К пег'евалу, к пег'евалу, хлопцы! Спускайтесь под-гог'ной дог'ожкой, что налево. Там под кг'учей, где покля-пый бук, стоят наши бэтээг'ы, оба забиг'айте, чтобы не было погони!.. Пг'ощайте, паны-бг'аты! — радостно прибавил он, увидев, что товарищи последовали его совету и уже два гусеничных бронетранспортера взревели двигателями. — Вспоминайте иной час о стаг'ом атамане...

Очередной удар прикладом пресек его речи.

«Да ведь и впрямь то Иванников! — подумал нунций, узнав боевого друга. — Как же его угораздило попасться в лапы к проклятым бандар-логам?»

Владимир Иванников был некогда близким товарищем аль Рашида по службе в загранотряде на восточно-уральской границе, командовал взводом; не раз доводилось им вместе, плечом к плечу сражаться с диверсионными группами из Срединной империи, воевать с беспрестанно ползущей из ее пределов генномодифицированной нечистью, противостоять вылазкам сримцев на территорию Славянской Губернии, да и самим совершать «разведывательные» рейды в глубь Сибирского Улуса. Это был опытный и надежный боец, отличавшийся особым бесстрашием и совершенным презрением к смерти, обыкновенно свойственным фаталистам, каковым он, впрочем, вовсе не являлся. После пути их разошлись: Георгий аль Рашид вернулся в столицу и продолжил службу в СМЕРХе, а Иванников остался на границе, посвятил себя возрождению терского казачества. По сведениям двухгодичной давности, очень скоро он был избран войсковым атаманом и возглавил так называемое Всевеликое Войско Терское — непризнанное и довольно эфемерное государственное образование на территории Ичкерийского имамата, что вело непрекращающуюся войну с кавказскими хищниками на обширном пространстве между Тереком, Кубанью, Лабой и Сунжой, а также по северным склонам Главного и Андийского хребтов.

Да, без сомнения, на дереве, притянутый цепями, висел именно он, его старый друг и боевой товарищ. А между тем огонь уже подымался над костром, захватывал его ноги и расстилался пламенем по стволу...

Глава двадцатая вторая

БАСУРМАНСКАЯ ПОГИБЕЛЬ

Ассур размышлял не более секунды, затем вскинул «Канлу» и стал стрелять. Среди шума общей пальбы и гула минных разрывов — горцы открыли шквальный огонь по уходящим бронетранспортерам — его одиночные выстрелы совершенно потерялись. Так что прошло некоторое время, прежде чем окружавшие разгорающийся костер муртазеки сообразили, что их собратья валятся на землю не просто так ради удовольствия. К этому мгновению трое из них были мертвы. Чтобы не дать возможности оставшимся четверым залечь за камни, Ассуру пришлось перевести винтовку в автоматический режим и дать две длинные очереди; при этом он, правда, рисковал зацепить самого Иванникова, но что же делать — обстоятельства вынуждали пренебречь такой «мелочью».

Впрочем, все обошлось относительно благополучно — судя по всему, он таки продырявил старому казаку одну ногу, но и мюридов положил всех до единого.