Искатель, 2010 № 10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Содержание:

Александр и Сергей ЮДИНЫ

ЖЕЗЛ АССУР

ЮДОЛЬ СКОРБИ

Середина XXII века; после глобального потепления, Третьей мировой войны и прочих катаклизмов большая часть цивилизованного мира обрела наконец вожделенные покой, благополучие и даже добилась известного процветания под благодатной сенью вселенской теократии. Конечно, кое-где порой случаются мелкие неприятности. Так, с некоторых пор целый ряд монастырей, ешивов, медресе и иных общин, относящихся к ведению Всемирного Совета Монотеистических Церквей (ВСМЦ), ни с того ни с сего подверглись настоящему нашествию представителей «адова» и «небесного» воинств. Это создает нездоровый ажиотаж, а порой сеет настоящую панику среди добропорядочных мирян и усердного в вере клира. Для расследования упомянутых инфернальных явлений Священная Конгрегация Веры направляет едва ли не лучшего своего сыщика — нунция-дознавателя Ассура (в миру — Георгия аль Рашида).

В двух предыдущих частях Ассур уже побывал в аркадийской обители на Крите и в одном из монастырей Великоморавского княжества. Ныне путь его лежит в благословенные пределы Ичкерийского имамата.

Часть третья

ЮДОЛЬ СКОРБИ[1]

Глава шестнадцатая

IN PARTIBUS BARBARORUM[2]

По неширокой лесной дороге-просеке огромным бронированным удавом ползла танковая колонна. Чудовищные допотопные механизмы слепо перли вперед, куроча землю, дробя камни, рыча, лязгая и громыхая в клубах грязного сизого дыма. Впереди гусеничных монстров катилась волна невыносимого зловония из ядреной смеси смрадных выхлопов и густого чада от раскаленного металла.

Лишь спустя без малого час нескончаемая змея рыкающих боевых машин наконец оборвалась и хвост ее скрылся за дальним поворотом, а замерший от ужаса лес вновь стал наполняться жизнью: щебетом птиц, сухим стрекотом цикад, гудящим писком комариных полчищ и шелестом листвы.

Ассур выбрался из своего укрытия — пещероподобного дупла тысячелетнего чинара — и спустился на землю. Судя по тому, что техника двигалась на юго-восток, имам вновь решил призвать к порядку одно из вассальных ханств, шамхальств или кайтагств Закавказья. Скорее всего, Ширванское либо Щекинское. Потому как карабахские, Гянджинские и талышские владетели давно не доставляли никаких поводов для беспокойства властям Ичкерийского имамата, чему в немалой степени способствовало нахождение одной половины их ближайших родственников в качестве почетных аманатов при грозненском дворе и набальзамированных голов второй половины — на кольях вокруг личной резиденции наместника Аллаха, меча Пророка, великого Хаджи-Додыра Мойдова.

Убедившись в том, что дорога совершенно безлюдна, Ассур быстро перемахнул на другую ее сторону и стал стремительно углубляться в чашу, петляя по едва приметной, поднимающейся в гору тропке промеж дубов, карагачей и буков, ныряя в густые заросли самшита и кизильника, ловко преодолевая древесные завалы и полосы колючих кустарников. Вскоре подъем стал заметно круче, слева и справа показались провалы узких и глубоких ущелий, а тропинка сделалась сперва едва различима, после же исчезла вовсе. Впереди виднелись скалы, лесистые гребни и зеленые травяные отроги Главного, или Водораздельного, хребта, между которыми мелькали, подобно серебристым лентам, Терек и впадающие в него реки и ручьи.

Солнце уже перешло далеко за полдень, когда Ассур добрался до небольшой гранитной скалы, очень похожей по своему виду на языческий жертвенник. Скала имела не более шестидесяти метров вышины; верхняя часть была плоской, но совершенно недоступной, нижняя спускалась к земле покатостью, по которой могла вскарабкаться разве обезьяна, а не человек. На половине ее высоты виднелось незначительное круглое отверстие и перед ним длинная горизонтальная скважина, открывавшая вход в обширную, но абсолютно неотличимую от подножия пещеру. Именно тут и находился его временный лагерь.

Место для тайной стоянки Ассур выбрал не случайно. Он знал, что здешние леса почти непроходимы для тех, кто незнаком с местностью и всеми проложенными в них воровскими тропами. Вековые неохватные стволы теснились здесь друг возле друга; корявые пни и корни деревьев, вырванных частыми в этих краях бурями, загораживали дорогу со всех сторон; колючие кусты и тысячи нитей от вьющихся растений, снабженных острыми, нередко ядовитыми шипами и широкими листьями, пересекали путь и составляли непроницаемую сеть, через которую можно было прорваться разве только с помощью топора и лазерного ножа.

Охотники тут показывались не часто: крупных зверей, вроде допотопных медведей, кабанов и диких коз, не говоря уже о позабытых зубрах или барсах, в кавказских лесах давно не водилось, а из мелкой живности попадались разве только лисы, куницы да шакалы. Последних, правда, было несметное количество.

И вообще, лучше этой самой природой устроенной крепости нельзя было и придумать для убежища. Продолговатая скважина защищалась натуральным бруствером, сверху ее прикрывал нависший широким козырьком уступ; отверстие можно было баррикадировать, в случае нужды, камнями, лежащими во множестве на дне пещеры, а самая скала едва виднелась среди непролазной чащи дремучего горного леса.

Ассур ловко преодолел неприступный на вид подъем и зашел в пещеру. В дальнем углу ее матово поблескивал обтекаемый серебристый корпус нового аэромоба-амфибии, предоставленного в его распоряжение Священной Конгрегацией. То был, по уверению Генерала-хранителя, аппарат наисовершеннейшей конструкции, вместивший в себя все последние достижения технической и дизайнерской мысли.

Действительно, аэромоб, или, правильнее, аэроморф, показал себя во время перелета сюда из Великой Моравии с самой хорошей стороны. В отличие от своих предшественников он имел повышенную безопасность эксплуатации в режимах вертикального взлета и посадки, а также — что немаловажно — исключительную экономичность подьемно-маршевой силовой установки. Это транспортное средство воистину нового поколения оказалось легким и стремительным, как самолет, и, при желании, экономичным, будто велосипед. Его композитный двигатель работал практически на любых видах топлива и даже на сжатом воздухе, а при необходимости легко переходил в реактивный режим. Но самое главное, его можно было использовать не только как летательный аппарат или авто, но и в качестве катера или подлодки, ибо он был приспособлен для форсирования значительных водных преград и погружения на небольшие глубины.

Аэроморф состоял из расположенной в передней части эллиптического складывающегося монокрыла закрытой кабины весьма рациональной формы, гарантирующей при сохранении комфорта наименьшее аэродинамическое сопротивление, и пары тяговых установок в виде компактных поворотных мотогондол. Шасси комплектовалось из двух убирающихся задних колес и тоже убирающихся вместе со стойкой спаренных передних колес; по воде аппарат мог передвигаться как за счет турбодвигателя, так и на воздушной подушке, а взлетать и садиться практически на любую поверхность с минимальным диаметром около пяти метров.

Короче говоря, это было вполне подходящее средство передвижения. А если прибавить к прочим характеристикам пуленепробиваемый корпус из усиленного волокнистого пластика, грузоподъемность до трехсот тридцати пяти кило, совершенный бортовой управляющий компьютер и максимальную скорость в восемьсот пятьдесят километров в час, при крейсерской — в шестьсот шестьдесят шесть, то можно понять, отчего нунций весьма трепетно отнесся к сему презенту и не решился явиться на нем прямо в столицу имамата. Он хорошо помнил, что воровство, в особенности же наиболее выгодный бизнес по угону аэромобов, считается у горцев отнюдь не за постыдное, но, напротив, за весьма почетное ремесло; стыдно только быть пойманным наделе.

Конечно, навряд ли кто осмелился бы посягнуть на служебный транспорт нунция СКВ, но Ассур намеревался явиться в столицу инкогнито, чтобы изначально получить некоторый простор для действий. Он вообще любил есть собственными зубами и не находил вкуса в пище, которую ему клали в рот уже разжеванной. Оттого-то и замыслил первоначально самостоятельно, без неизбежной — в случае официального визита — опеки ознакомиться с обстановкой и положением дел; разведать и разнюхать все, что возможно, а уж после представляться ко двору. Поэтому и с аэроморфом почел за благо не рисковать.

Нынешнюю ночь Ассур полагал провести в пещере, а это безусловно влекло необходимость заняться приготовлениями к более или менее комфортному ночлегу.

Ночи в горах обыкновенно довольно прохладны, и нунций загодя, еще перед тем как отправиться на разведку, запасся сухим валежником и хворостом. Теперь он частично заложил вход в пещеру камнями, чтобы огонь невозможно было увидеть из леса или с воздуха, и развел костер. О дыме он не беспокоился: по мере приближения сумерек над горами начинал куриться плотный белесый туман, совершенно скрывающий жидкую струйку от его импровизированного очага.

Затем нунций спустился со скалы и, не дожидаясь вечерней росы, живо накосил лазерным ножом несколько охапок свежей сочной травы, вымахавшей здесь много выше человеческого роста. Эти охапки он с некоторым трудом в два приема затащил в свое убежище и устроил из них вполне приличную лежанку.

Никакой посуды — ни котелка, ни чего-либо похожего — у Ассура с собой не было, поэтому он ограничился тем, что выгреб из кострища немного углей, уложил на них плоский камень и, когда тот достаточно накалился, принялся разогревать на его ребристой поверхности прихваченные в дорогу сэндвичи с телятиной; по мере приготовления он их с аппетитом поедал, запивая коньяком из дорожной фляжки. Чего-чего, а соблюдать пост в планы нунция не входило — он твердо верил, что всякие пессимистические умонастроения коренятся по преимуществу именно в пустом желудке.

Таким образом, он устроился в своем походном бивуаке совершенно по-домашнему.

Южная ночь завесила вход в пещеру пологом непроглядной тьмы. Снаружи доносились неясные шорохи и таинственные звуки, похожие на приглушенные стенания. Казалось, там бродят голодные лесные духи — алмасы. Те самые, что, по поверьям местных жителей, являются обыкновенно одиноким путникам в образе свирепых волосатых женщин с железными зубами и любят плясать лунными ночами на высокогорьях, подняв вверх руки и закинув за спину огромные черные груди.

Ассур подбросил в костер валежника и с удовольствием вытянулся на душистом травяном ложе. Блики огня плясали по низкому каменному своду, наполняли замкнутое пространство колеблющимся мерцающим светом и делали пристанище нунция совершенно похожим на сказочную пещеру Али-Бабы; не хватало только россыпи драгоценных каменьев и самоцветов да куч отборных динаров и полновесных дирхемов из белого серебра и желтого, чеканного золота.

Постепенно мысли его обратились к последним событиям в Великой Моравии.

Едва выбравшись из негостеприимных кутнагорских подземелий, Ассур тотчас поспешил навестить епископа Сапролегния, рассчитывая получить от того некоторые объяснения, прежде всего относительно Алимпты. Увы, когда он добрался до Градека, преосвященный профессор богословия оказался безнадежно и непоправимо мертв. Ассур обнаружил его в том же самом подвале со столь дорого обошедшимся покойному живительным источником, где они незадолго перед тем расстались. Разбухшее тело жизнелюбивого прелата грузно колыхалось в изумрудной влаге мраморного бассейна, и все свидетельствовало о том, что кто-то поспособствовал Сапролегнию принять кончину, достойную легендарного герцога Кларенса.

Проще говоря, епископа утопили в источнике с абсентом. В версию о возможном самоубийстве или несчастном случае совершенно не вписывались такие детали, как связанные за спиной руки, а равно — прикрученный к ногам утопленника кусок свинцовой трубы, хотя лицо старого пьяницы и после смерти хранило выражение совершенного покоя и умиротворения. Во всяком случае, в качестве эпитафии об ученом гедонисте вполне можно было сказать, что, беззаветно служа Господу, он сгубил и тело свое, и душу.

Из Градека нунций немедленно кинулся к мэру, но и там его ждало разочарование: Влашский двор был до отказа набит озабоченно снующими и деловитыми, будто мухи над падалью, полицейскими. На его расспросы кто-то из стражей порядка довольно уклончиво ответил, что на главу города совершено покушение, поэтому, дескать, посторонним в настоящее время вход в ратушу заказан. Пришлось предъявить «ксиву» эскувита; только после этого все двери перед нунцием немедля распахнулись и он смог беспрепятственно проникнуть на место преступления.

[1] Начало см. в № 9/2010.

[2] В варварских землях (лат.).