Так действительно будет лучше.
Сколько бы я ни мылся, какую бы белоснежную форму ни надевал, под ней я оставался все тем же грязным отребьем. В прошлом одно паршивое решение неизбежно влекло за собой следующее. Но в этот раз все будет иначе.
Я все решил. Меньше всего Кэти нужны мои ухаживания. И меньше всего мне нужен очередной удар по сердцу, чтобы судьба снова поржала за мой счет.
— Мне нужно раздобыть наниты и…
— Может, угостишь даму выпивкой? — перебила меня К’терра. Джал’зарка облокотилась на стойку, демонстрируя в улыбке острые клыки, ее хвост игриво подергивался. — Тот Мелек, которого я помню, никогда не отказывался от веселья.
В ее последнем слове прозвучала опасная нотка.
— Тот Мелек, которого ты помнишь, половину времени торчал. — Я протянул ладонь Адоре, чтобы она считала ДНК и списала кредиты. — Выпивкой я тебя с радостью угощу, но компанию, пожалуй, не составлю.
Она облизала серые губы и подалась в мою сторону:
— Значит, стал скучным?
— Ты называешь это скукой. В рехабе это называют ответственностью и зрелостью.
— Это всего лишь один бокал.
— В этом месте один бокал всегда ведет к следующему. Пятый бокал — к дорожке. А после дорожки я обоссусь в штаны, потому что просто не смогу расстегнуть пуговицы. Нет уж, спасибо.
Ее горячее дыхание коснулось моего уха:
— Я бы с радостью помогла тебе их расстегнуть.
Я покачал головой и отстранился:
— Неужели дела и правда настолько плохи?
— Сейчас сезон спаривания у джал’заров, — обронила Адора, касаясь сканером моей ладони. — Твои кредиты заблокированы.
От этой новости я ссутулился еще сильнее, буквально врастая в барный стул.
— Дерьмо. Уже?
Мы только прилетели, а у нас уже ни гроша? Даже если я найду наниты для колена Кэти на черном рынке, мне нечем за них платить. Мне вообще нечем платить.
— Так… — Я быстро отстучал пальцами дробь по стойке. — Работа. Ты говорила, у тебя нет уборщика?
На губах Адоры заиграла едва заметная улыбка.
— А еще у меня уже несколько солнечных циклов как нет целителя.
— И слава богу, потому что я гайку от болта не отличу. Сколько нынче платят за подпольную целительскую практику?
— Жилье, еда и десять кредитов в день.
— Десять? — простонал я. — В прошлый раз ты платила мне двадцать пять, притом что я большую часть времени валялся в отключке по углам.
Она пожала всеми плечами и снова принимаясь за полировку бокалов:
— Времена тяжелые, Мелек. Буду платить тридцать в день, если согласишься принимать работников из других домов. Плюс неотложка в сезон спаривания.
— Джал’зарки сами бы приплатили, чтобы ты их оплодотворил, — сочной ухмылкой вставила К’терра.
— Ага… как-нибудь без меня. Я больше никого не оплодотворяю.