— Верно, — отозвался он. — Совместителем при нашей передовице работаю.
— Замечательно. Вот вдвоем и проходите — как раз будут представители прессы. А всем прочим: досужим блогерам, инфлюенсерам, контент-мейкерам, стримерам, тиктокерам и охотникам за хайпом, готовым раздуть любую ерунду, — могу сказать, что права заходить на частную территорию у вас сейчас нет. Подождите за воротами. Эти двое потом все вам расскажут. С подробностями.
— Это беспредел! Вы не имеете права!
— Имею, — отрезал я. — А если вы считаете, что права есть только у вас, — оспорьте. Прямо сейчас позову своего юриста, и вы можете все претензии высказать ему в лицо.
Возразить было нечего, и они замолчали. Пашка с толстячком из райгазеты двинулись за мной, а охранник с заметным облегчением запер калитку и принялся сурово что-то выговаривать возмущенной девице.
Мы пошли дальше по еловой аллее в глубь территории. Я злился на себя, потому что разрулить все красиво не вышло. Меньше всего мне хотелось, чтобы посторонние увидели, что тут у нас творится и в каком состоянии пребывает моя троица вазорелаксиновых фанатов.
Пашка на ходу пытался что-то у меня выспросить, но я отмалчивался. А через пару минут прямо перед собой я обнаружил все ту же толпу — тех самых блогеров, что остались у калитки.
— Вы-то как здесь оказались? — удивился я.
Девица только насмешливо фыркнула, а знакомый парень охотно пояснил:
— Так у вас забор один спереди. Через ту снежную горку перелезть — плевое дело.
«Проходной двор, а не санаторий», — мысленно посетовал я, но вслух ничего не сказал.
— Так у вас тут зомби? Вы, говорят, вселяете им в мозг каких-то паразитов? — снова влезла девица.
— Простите, что? — опешил я. — Каких еще паразитов? Вы вообще в школе биологию учили?
— Учили, — поджала губы она. — А биология-то тут при чем?
Ответить я не успел. Из корпуса на боковое крыльцо внезапно вышел… Колян. Все такой же всклокоченный и сероватый лицом, но живой, бодрый и до ушей улыбающийся. Скалясь во все тридцать два — точнее, в то, что от них осталось после его разудалой жизни, — он радостно объявил:
— О! А вот и вы! Сергей Николаевич, дорогой мой, родненький! Дайте рассольнику! Душа просит! Только не водки, от водки меня чей-та воротит!
— Вот вам один из так называемых зомби, — пояснил я изумленной толпе. — Небезызвестный Колян. Вполне себе ходячий, и, как видите, вполне себе живой. Тот самый, которого вы зачем-то записали в покойники.
Колян, не понимая, что творится, заулыбался еще шире, а толпа журналистов, блогеров и просто зевак завороженно уставилась на его лучезарную физиономию.
И тут наглая девица спросила:
— Ты правда Колян?
— Колян, — согласился Колян.
— Ты зомби? Ходячий мертвец? Как ты им стал? У тебя есть претензии к доктору Епиходову? Тебя тут держат насильно? Тебе нужна помощь? — застрочила она, как из пулемета, а остальные торопливо принялись снимать на телефоны.
— Слышь, ты! — вдруг рявкнул обиженный Колян. — Я же не посмотрю, что баба! Мигом уши оборву за такие слова!
Девица стушевалась.
— Погоди, Николай, — сказал я. — Разберусь с посторонними — и будет тебе рассольник. Там у нас и оливье еще остался.
Я повернулся к толпе:
— Убедились? А теперь покиньте частную территорию. Иначе вызываю полицию.
В общем, с помощью охранника и наших парней жаждущую сенсаций толпу кое-как удалось разогнать, а «ожившими мертвецами» занялись Самарцев с Сашулей — проверить, накормить. И вот, уже выходя из здания, я чуть не споткнулся о чей-то взгляд.
Это оказалась та загадочная старушка — как там ее… Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер. Она стояла и ждала меня, по своему обыкновению, отстраненно улыбаясь. Я удивился: обычно она держалась в стороне, бледной таинственной тенью бродила промеж гостей или по территории и что-то записывала в свой загадочный блокнотик. А тут ждала меня демонстративно и целенаправленно. Впрочем, еще на Новый год я понял, что разговора нам не миновать.
— Вы меня ждете? — на всякий случай спросил я.