Двадцать два несчастья. Том 12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Положив пальцы на лучевую артерию, я для проформы посчитал пульс, хотя Система уже все выдала: сто двадцать восемь ударов, и ни одного ровного промежутка между ними. Мерцалка, старая знакомая, та самая фоновая, которую я поймал у Элен две недели назад, когда она едва не отъехала на кушетке у Сашули.

— Лекарство пьете? — спросил я. — «Ривароксабан» ваш?

— Пью, конечно. — Элен даже обиделась. — Когда вспомню.

— И часто вспоминаете?

— Ну-у, Сергей Николаевич… — затянула она. — Я же не склеротичка какая-нибудь. Через день вспоминаю. Почти всегда.

Я мысленно выругался. «Когда вспомню»! Да антикоагулянт, который пьют, когда вспомнят, — это не лечение, а результат ведет либо на операционный стол, либо в могилу.

— Смотрите, Элен, — сказал я и, очистив мандарин, выложил дольки на салфетку. — Вот это ваше сердце. Предсердия у вас сейчас не качают кровь, а дрожат, словно холодец. Кровь в закоулке предсердия застаивается, а стоячая кровь портится, сворачивается в сгусток. Таблетка ваша не дает ей сворачиваться. Каждый пропущенный прием — это день, когда сгусток может слепиться и улететь в голову. Что случится дальше, рассказывать?

— Не надо дальше, — зябко повела плечами Элен и отняла руку. — Умеете вы, Сергей, испортить даме праздник.

— Ну что вы, напротив, я умею его продлить, — сказал я. — Лет на двадцать. А то и тридцать, ибо медицина нынче развивается семимильными шагами. Поэтому с завтрашнего утра живем по-новому…

Достав ручку, я отодвинул дольки и на свободной стороне салфетки расписал по пунктам. Антикоагулянты пить каждый вечер, с едой, и никаких «когда вспомню». Как раз у Александры Ивановны есть таблетница с ячейками на неделю, вечером заряжаем, утром проверяем. Однако, если все же день пропущен, удваивать не надо, просто продолжать. Утром и вечером замерять пульс в покое и записывать. После праздников — кардиограмма в ЦРБ и сутки с монитором на поясе, теперь туда можно ездить спокойно, не рискуя встретить в коридоре Ачикова. Ну и малую дозу от давления утром, чтобы сердце не разгонялось от каждой пляски.

— А проверять кто будет? — Элен повертела салфетку со схемой. — Вы?

— Александра Ивановна! — отрезал я, и она вздрогнула. — Она живет через стенку от вас, а у нее, как вы знаете, все строго.

— Это шантаж, Сережа! — вздохнула она.

— Это медицина, — сказал я. — И еще одно. Пора провести ревизию в вашей аптечке. Все ваши пузырьки — все до последнего витаминчика! — покажете мне.

Посмотрев на меня поверх очков, Элен снова показательно вздохнула и спрятала салфетку в рукав.

— С вами невозможно спорить, Сережа. Хорошо. Но учтите: раз уж я теперь у вас на казарменном положении, потребую должность.

— Будет вам должность, — пообещал я. — Инспектор по санитарному режиму. С подарками вы справились блестяще, теперь будете следить, чтобы старики пили таблетки по часам. С Ротозеевым мы как-нибудь договоримся, чтобы не чинил препятствий. Вам они, в отличие от меня, возражать не смеют. А как появятся свои пациенты в санатории, уже их будете контролировать, — улыбнулся я.

— Полномочия? — деловито уточнила Элен.

— Неограниченные, — сказал я, и мы ударили по рукам.

Тут ее окликнула Алиса Олеговна, а следом и тетя Нина: коробки с подарками путались под ногами, кто-то не находил своей роли, и без Элен предпраздничный кавардак грозил встать намертво. Она поднялась, разом подобравшись, и упорхнула наводить порядок.

А я, глянув на весело общавшихся Елисея, Сашку, Наиля, Венеру и Еву, направился было к ним, но передумал. Не стану перетягивать внимание, пусть парни осваиваются. Вместо этого отправился на крыльцо подышать.

И встретил там Сармана. За эти пару недель парень заметно переменился.

Тот Сарман, которого я в середине декабря застал у котельной, курил сигареты одну за другой и горевал по сбежавшей к йошкар-олинскому коммерсанту жене. Этот держался ровнее, смотрел прямее и плечи развернул.

— Сергей Николаич, — обратился он. — Можно спросить?

— Валяй.

— Помните, я вас тогда спрашивал… Бывает, человек знает, что плохо, а все равно тянет к чему-то или кому-то…

— Ты о жене бывшей? — спросил я.

— Да не, о другом, — отмахнулся он, и тут я увидел в его руке маленькую пластиковую коробочку с синим огоньком. Это был вейп, электронная сигарета. — Я же курить бросил. Совсем! Вот, на эту штуку перешел. Пацаны говорят — безвредно, пар один. Вот. Еще качаться начал, чтобы Лариску забыть, ну и втянулся. А в зале один умник очкастый сказал, что с вейпом я мышцы вообще не наберу, потому что никотин, мол, все нужные гормоны глушит, убивает тестостерон в ноль. Врет же? Я погуглил, но чет везде пишут по-разному и что попало. Вредно — не вредно. А мне бы разобраться.

Протянув руку, я сказал:

— Дай-ка посмотреть.