— А давайте, — решили мы, благо тратить время больше не хотелось, а до Нового года оставалось всего ничего.
Анатолий позвонил Лиде и объяснил ситуацию. Получив добро, мы занесли подарки в ее кабинет, который нам открыла по ее просьбе, дежурная. И вот через каких-то пятнадцать минут, веселые и довольные, мы загрузились обратно по машинам и поехали в санаторий.
До Нового года оставалось меньше трех часов.
Когда мы вернулись, я поступил как истинно мудрый правитель: встал в сторонке и пропустил всех вперед — пусть гнев тех, кто все подготовил и заждался нас, падет на них, а я уж потом явлюсь весь в белом пальто. Хитро? Коварно? Но должны же и у меня быть хоть какие-то плюшки — а то я только и делаю, что бегаю и всех спасаю или решаю чужие проблемы.
Возле меня остановился Наиль — видимо, тоже сделал правильные выводы.
— Хорошо же со стариками получилось? — спросил я, улыбнувшись.
— Да, — кивнул он. — Вообще замечательно, даже не ожидал. Они радовались как маленькие дети. Видать, нечасто им такая радость перепадает.
— Это да… — протянул я.
— Как же страшно вот так всю жизнь проработать, а потом ждать конца в одиночестве…
Я не нашелся, что ему ответить.
— А вы видели, что та старушка делала? — послышался голос Елисея, который, оказывается, тоже остановился рядышком.
— Нет, а что она делала? И что за старушка? — не понял Наиль.
— Загадочная старушка такая. Та, что приехала с Фаридой и остальными и все время молчит, только ходит и высматривает, — пояснил Елисей.
— Капитолина Леопольдовна, что ли? — удивился я.
— Ну да, она. Когда вы перед стариками выступали, она стояла в сторонке и что-то записывала в блокнот. И еще все время ходила промеж людей, слушала и тоже что-то записывала.
— О как, — удивился я, причем сильно. — А что именно?
— Да я пытался разглядеть, — извиняющимся тоном сказал Елисей, — но сами же видели: меня нарасхват таскали на танцы, толком и не посмотришь.
Да уж, Елисей, после того как изобразил елочку, пользовался среди здешних старушек повышенным спросом. Они танцевали с ним по очереди и не давали присесть ни на секунду. Какое уж тут слежение за таинственной Капитолиной Леопольдовной.
— И как узнать, что она писала и зачем? — задумался Наиль.
— Может, просто спросить? — сказал я.
— Нет-нет-нет, — замотал головой Наиль. — А вдруг там компромат? Мы уже столько раз с такими людьми сталкивались, что не знаешь, чего от кого ждать.
— Тогда давайте просто понаблюдаем, — предложил я, — да так, чтобы она не заметила. Но потом, сейчас надо поспешить, а то нас там уже заждались.
И мы вступили в празднично украшенный холл санатория.
Дом еще гудел приготовлениями. Япар с двумя парнями протаскивал в столовую разлапистую елку, задевая верхушкой притолоку; из кухни, перебивая хвою, вкусно тянуло чесноком и запеченным мясом — Алена Петровна зря времени не теряла. Впрочем, большой стол пока стоял почти пустой, не считая мандаринов и белых салфеток, в ожидании возвращения тети Нины.
Я скинул тулуп и не сразу нашел, куда себя деть. За день получил столько эмоций, что теперь хотелось просто присесть и ничего не делать. Но сесть я себе не позволил. Вместо этого окинул взглядом зал и зацепился за Элен.
Наша главная Снегурочка сегодня выложилась по полной. Теперь она сидела у окна, в стороне от суеты, обмахивалась салфеткой и то и дело прижимала ладонь к груди.
Взяв с блюда мандарин, я подсел к ней.
— Элен, дайте-ка руку. Погадаю.
— На короля? — оживилась она и протянула ладонь. — Мне обычно на бубнового гадают.
— На синусовый ритм, — сказал я и осторожно перевернул ее руку запястьем кверху.