Искатель, 2010 № 09: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После повышения уровня Мирового океана большая часть Майорки скрылась под водой, и от острова, входившего некогда в десятку крупнейших в Средиземном море, сохранился незначительный скальный огрызок. Пучина пожрала две трети суши — всю равнинную центральную и низменную северную части, пощадив лишь тянувшийся по северо-западному берегу горный массив. На месте остальных некогда цветущих земель белела теперь россыпь крошечных пустынных островков, пригодных разве что для гнездования чаек. Погрузилась в море и столица Майорки — Пальма.

Когда-то, судя по старым допотопным картам, остров походил своей формой на гордо реющее знамя, теперь же от этого знамени осталось одно древко с иззубренным наконечником — скалистым мысом Форментор.

На уцелевшей узкой скальной гряде сохранилось несколько древних монастырей, превращенных в цитадели Священной Конгрегации. К их числу принадлежала и известная с незапамятных времен обитель Божьей Матери Льюкской, или Марьям де Льюк, как она стала именоваться после объединения Церквей. Именно сюда был доставлен Самсон.

Около века назад одну из горных вершин Трамунтаны — Пуч-Майор — выровняли и обратили в скалистое плато. На этом воистину твердом основании возросла новая, поражающая величием столица острова и Конгрегации — Пневма де Трамунтата, в центре которой горделиво высились три псевдоготические башни научно-исследовательского института Искренней Веры и приземистый шестиугольник серого травертина, декорированный по периметру алыми порфировыми полуколоннами, — резиденция самого Генерала-хранителя — преосвященного Скимена.

Здесь, на Трамунтане, Самсону наконец дали понять, для каких целей его готовят. Перво-наперво он выяснил, что руководящей и направляющей силой Конгрегации является церковная партия пневматиков. Георгий и раньше знал о существовании этой полулегальной оппозиции, объединяющей в своих рядах недовольных или обиженных властью Князей Церкви. Однако о том, что СКВ — главная «силовая» структура Вселенской Церкви, оплот оппозиционеров, — он, разумеется, и подумать не мог. Формально пневматики противопоставляли себя прочим клирикам лишь на теологическом уровне, утверждая, что те прочие порабощены материей или очевидностью, понимаемой ими в чересчур буквальном смысле, и называли их хиликами. Но, по сути, корни раскола гнездились не в духовных эмпиреях, а в вещах более приземленных...

Внезапно воспоминания аль Рашида были прерваны доносящимися откуда-то сверху, чуть ли не из-под облаков, то гулкими и протяжными, то звонкими и мелодичными ударами — это зазвучал Angelus. Соборный колокольный карильон настойчиво призывал правоверных к вечерней молитве. Георгий-Самсон открыл глаза и посмотрел на пустынный горизонт — багровое светило полностью кануло в морские глубины, лучи его последний раз вспыхнули, полыхнули в угасающем кармазине и наконец исчезли совсем. Вокруг сразу же стало стремительно смеркаться. Аль Рашид поднялся с камня и зашагал вверх по каменистой тропке, к монастырю, над базиликой которого полоскался по ветру изумрудно-зеленый флаг Конгрегации Веры с крестом и полумесяцем, перечеркнутыми пылающим мечом, на фоне голубой звезды Давида.

Глава вторая

ОТЕЦ СКИМЕН

Великолепный мраморный фронтон над входом в Большой Зал, или Синодик, Настоятельских покоев был украшен сияющим золотом девизом Конгрегации — Deus est omnia — «Бог есть все!», но сам зал не поражал роскошью отделки или убранства. Точнее, никакой отделки, а равно и убранства не имелось вовсе. Каменные стены и высокие своды этого покоя были совершенно голы, исключение составляла одинокая фреска на противоположной от входа стене, изображающая фигуру прекрасной золотоволосой женщины, закутанной не то в плащ, не то в саван и держащей в руке внушительных размеров косу. Тому, кто хотел пристальнее разглядеть эту картину, открывалось довольно отвратительное зрелище, ибо при ближайшем рассмотрении оказывалось, что тело красавицы изъедено тлением и кишит червями. Своеобразная, но наглядная иллюстрация на тему «memento топ».

Прямо под фреской, на небольшом возвышении из красноватого туфа располагались пастырский престол и простой переносной пюпитр для письма и чтения. Освещалось все обширное помещение лишь двумя семисвечными шандалами, укрепленными все на той же стене.

С последним ударом колокола Самсон уже вступил в залу, пересек полутемное пространство и почтительно склонился под благословение сидящего на престоле Генерала-хранителя.

— In nomine Suo benedicto[1], — произнес сидящий и присовокупил: — Благорасположение Его скоро тебе потребуется, сын мой.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Самсон, чуть заметно ежась, — от голоса отца Скимена ему всякий раз становилось не по себе. Придушенный и какой-то неестественный, он мало походил на человеческий.

Самого Генерала-хранителя едва бы кто рискнул назвать мужем привлекательной наружности. Он был высок, при этом необычайно, почти болезненно худ, а широкая фиолетовая ряса, опоясанная в подражание францисканцам витым вервием, на котором висели простые кипарисовые четки, только подчеркивала эту худобу. Казалось, ряса облекает не грешное тело, но бесплотный дух. В довершение ко всему, лицо у отца Скимена было неприятно костистое и настолько узкое, словно состояло из одного лишь профиля; маленькие блестящие глазки располагались где-то на висках, отчего создавалось впечатление, будто он мог ими смотреть одновременно в разные стороны. Ни бороды, ни усов он не носил и вообще был лыс, как колено. Впрочем, редко кто видел его без глубоко нахлобученного капюшона-куколя.

При всем том, в обхождении с людьми Генерал-хранитель был прост и не производил впечатления человека сурового. Да и на отношение отца Скимена лично к нему Самсон пожаловаться не мог: казалось, тот принимает в судьбе нового эмиссара самое искреннее участие.

— Итак, сыне, — прошелестел Генерал-хранитель, — думаю, от твоей проницательности не укрылось, какие надежды питает в отношении тебя Священная Конгрегация, какое задание... или, точнее будет сказать, священная миссия тебе уготована.

«Ага, — подумал Самсон, — миссия! Скорее уж — участь!» Из прежних бесед с отцом Скименом, аудиенции у которого Самсон удостаивался уже не единожды, точнее, из достаточно прозрачных намеков и недомолвок с очевидностью вырисовывалось, что его, Самсона, готовят ни много ни мало для устранения Архипастыря Вселенской Церкви — Его Святейшества Пия-Нестора бен Хаттаба Второго.

По мнению Конгрегации, престарелый Архипастырь полностью подпал под пагубное влияние партии хиликов, которые толкают Западный мир к гибели, проповедуя принцип мирного сосуществования со Срединной империей. А таковая политика ведет, дескать, лишь к тому, что Империя год от года становится могущественнее, а подданные оной все далее отходят от человеческой природы. Потому, покуда не поздно, СрИм необходимо уничтожить, а для этого нет иного пути, кроме как заменить бен Хаттаба креатурой партии пневматиков — то бишь послушным ставленником Конгрегации Веры.

— Но вызвали мы тебя не для того, — продолжал между тем отец Скимен. — Жизнь, увы, внесла свои коррективы в наши планы. Основное предназначение твое пребудет неизменным. Знай и помни об этом! Но ныне тебя ждут иные заботы...

Генерал-хранитель замолчал на несколько мгновений, словно собираясь с мыслями, потом неожиданно спросил у Самсона:

— Скажи, сын мой, ты крепок в вере?

— Разве я давал повод усомниться в этом? — несколько удивленно ответил тот.

— Нет. Конечно нет. Но это не праздный вопрос, ибо тебе предстоит суровое испытание и многое будет зависеть от помощи Божьей. Господь же не споспешествует нечестивым и неверным!.. Впрочем, мы верим тебе.

Самсон молча поклонился.

— Да, мы верим, — повторил отец Скимен своим придушенным голосом, — потому и величие предстоящего подвига от тебя не сокрыто. Преданность твоя делу Церкви испытана и засвидетельствована нашими братьями из Славянской Губернии. Мало кому довелось совершить нечто подобное тем деяниям, что совершил ты, спасая чистоту веры от преступных посягательств имморталов и кощунников. Уверен, что тебе не терпится приступить и к исполнению будущей священной миссии... Прав ли я, сын мой?

Видя, что Самсон опустил голову и медлит с ответом, Генерал-хранитель весь подался вперед и, слегка повернув лицо, впился в него одним глазом. В этот момент он стал очень похож на гигантскую хищную птицу.

Наконец аль Рашид поднял взгляд на главу Конгрегации и проговорил:

— И вы желаете, чтобы я ответил вам совершенно правдиво и серьезно?

— Я этого требую!

— Это мое самое сокровенное желание.

Отец Скимен с видимым облегчением откинулся на высокую спинку престола и после небольшой паузы продолжил:

[1] Благословляю Его именем (лат.).