Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы ещё здесь, — проговорил он тихо.

— Ухожу. Приступ вернётся послезавтра, к вечеру. Я оставлю вашей матушке наставление, что делать. Если понадобится, сам загляну.

Он молчал долго, глядя в потолок. Пальцы его перебирали край одеяла.

— Полк ушёл без меня, — сказал он наконец в потолок, ровно и глухо. — Вы понимаете, что это значит? Через две недели из Петербурга уходит команда, повезут лошадей и припас, с нею можно догнать своих. Дальше зимник, декабрь. Потом уже никак, — он повернул голову, и сухие глаза его остановились на мне. — Мне надобно быть в седле через две недели. Любой ценой. Слышите, Салтыков? Я на всё согласен. Хоть на яд ваш. Раз уж решили меня лечить… Вылечите. Но срок у нас две недели.

Я вытер руки и подошёл к кровати. Говорить с ним следовало сейчас, пока слабость держала его гордость за горло.

— Тогда условия ставлю я. Первое: слушаться меня, как приказа по полку. Питьё, кора, еда и сон — всё по моему слову и в мой час. Второе: никаких иных лекарей и никакого ланцета, они вас в могилу сведут скорее лихорадки. И третье: о доме Бутурлиных при мне не поминать. Ни словом.

Он глядел на меня, и на скулах его ходили желваки. Слабые, но ходили.

— А о том, что видел здесь, — добавил я, — я молчу. Не ради вас. Ремесло у меня такое — молчать.

— Условия… — он усмехнулся углом рта, криво и бессильно. — Ставит условия. Мне. Салтыков.

— Лекарь вам ставит условия, — поправил я. — Салтыков остался за дверью.

Он прикрыл глаза. Я уже взялся за саквояж, когда услышал за спиной тихое, выцеженное сквозь зубы:

— Согласен.

Руки он мне не подал. Но я этого и не ждал.

По дороге домой, на утреннем морозце, я упорно считал. Почему-то в морозную и дождливую погоду голова моя работала особенно хорошо.

Хинная кора, которой у Лемке лежит полмешка, приступы придавит, если варить и дозировать с умом. Но придавить и вычистить — это разные вещи. С придавленной лихорадкой он сядет в седло, и где-нибудь на третьей неделе пути она встанет из его селезёнки в полный рост, посреди чужого тракта. И там ему никто уже не поможет.

К сроку его может собрать только чистая сила коры, концентрат. Тот самый, что мы с Лемке пока умеем получать в виде горькой грязи.

Выходило, что у нашей воскресной работы появился первый больной и первый срок. Две недели.

Ртищев хочет вылечиться поскорее, а мы хотим испытать наш новый препарат.

Все звёзды сошлись, остаётся только успеть вовремя!

Дома я успел умыться и переменить рубаху, а спать не ложился. На это утро у меня была назначена проба, и откладывать её из-за бессонной ночи я не собирался.

Кофе кухарка сварила по моему наказу: крепкий, чёрный, целый кофейник. Гришка стоял перед ним посреди двора, как рекрут перед присягой, и оглядывался на людскую, откуда в окошко уже налипли смотреть.

— Барин… — страдальчески начал он.

— Пей. Лекарство, сказал же.

За спиной у меня скрипнула калитка садовой дорожки. Анастасия Петровна, в накинутом платке и с книжкой в руке, остановилась поодаль и наблюдала за нами с самым живым любопытством. Прятаться она не стала, да я и не просил. Тайн у нас с нею накопилось уже столько, что одной больше, одной меньше.

— Михаил Алексеевич, — она подошла ближе и понизила голос. — Вы поите Гришу кофеем. Это ведь опыт какой-то?

— Опыт, — согласился я. Врать ей было бесполезно: она, несмотря на юный возраст, читала меня почти так же скоро, как я больных.

Гришка тем временем выдохнул, перекрестился и стал пить, морщась на каждом глотке, точно ему подали полынь. Дворня в окошке давилась смехом. Он допил, утёр рот и с достоинством понёс кружку на кухню, всем видом показывая, что исполняет барскую причуду.

— Ох, какая же это дрянь, батюшки… И впрямь лекарство, раз такое горькое… — бормотал себе под нос Гришка.

— А для чего вы это? — обратилась ко мне Настя, глядя Гришке вслед. — Маменька говорит, кофе вреден. Папенька пьёт по три чашки и говорит, что полезен. Кто из них прав?

Эх, не были бы мы дворянами — дал бы её папеньке врачебный профилактический подзатыльник. Я его от давления лечу, а он кофе пьёт!