Пока они пересекали маленькую деревушку, Калиса отвела брата чуть подальше, так, чтобы их никто не слышал.
— Тебе не показалась странной ее реакция? — шепотом уточнила она.
Рюнал глянул на женщину, мелкими шагами семенившую впереди, и пожал плечами.
— Да нет, простое уважение Правителя, — он говорил так спокойно, что Калиса даже не сомневалась, что он верит в свои слова.
Но она никак не могла унять тревогу, что камнем залегла в груди.
— Но она же боялась! — громче, чем следовало, возразила принцесса. Энкель обернулся, глянув на нее удивленно, поправил мешок на плече и отвернулся. Калиса закусила губу в надежде, что тот ничего не понял.
— Ты сгущаешь краски, — невозмутимо ответил Рюнал. Казалось, боль его уже не терзала, но сквозь маску Калиса все-таки заметила, как он поморщился. Всего на мгновение. А затем снова вернулся стойкий Правитель Северных земель.
«Почему я не могу быть такой же сильной, как он? Почему не могу верить в свой народ?» — вздохнула она в мыслях, отворачиваясь.
Вокруг царило странное, неестественное спокойствие. Домики почти разваливались, дороги утопали в ямах и мусоре, а люди так непринужденно шагали мимо, словно все это их не беспокоило.
Мимо прошла юная девушка с ребенком на руках. Можно было подумать, что это ее брат, если бы она не кормила его грудью на всеобщее обозрение. Калиса пригляделась: и мать, и ребенок были одеты так легко, что казалось, лучше уж и без одежды. Какие-то грязные лохмотья едва закрывали ноги девушки, а грязная пеленка в пятнах чего-то не скрывала малыша.
«Может, это просто ей так не повезло?» — подумала Калиса, чувствуя, как камень в груди начинает разрастаться.
Но нет, по пути им встретилось еще несколько местных, и большинство было одето так же.
— Энкель! — позвала Калиса. Руки дрожали от непонимания. Нужно было срочно выяснить правду.
Он остановился и подождал, пока она догонит. Мешок на плече держался так легко, словно весил меньше пера, и Калиса в очередной раз удивилась, насколько силен Энкель. Внутри немного потеплело. Но ненадолго.
— Скажи, а почему здесь все ходят в каких-то лохмотьях?
Она вгляделась в его зеленые глаза, надеясь увидеть там хоть намек на шутку, на розыгрыш. Может быть, это представление? Но Энкель смотрел на нее серьезно.
— Эта деревня голодает, — ответил он тихо. И отвел взгляд. Почему? — В этом году у них выродился скот и совсем не взошли посевы.
Калиса поежилась и сжала кулаки.
— Тогда это будет первым, что мы решим, вернувшись в замок, — заявила она воинственно. На удар сердца показалось, что в глазах Энкеля промелькнуло что-то вроде сочувствия, но в следующий уже пропало.
«Показалось, просто показалось», — убеждала себя принцесса.
— Это отличная идея, min unge. — Энкель ласково улыбнулся и свободной рукой потрепал Калису по макушке.
Та вырвалась, смущенная и раздраженная одновременно. Почему он обращается с ней, как с ребенком?
Камень тревоги в груди должен был треснуть, рассыпаться в крошку, но вместо этого он стал только больше.
На радюрах долго ехать все-таки не получилось. Рана Рюнала давала о себе знать, да и Калиса не могла сидеть в седле дольше пары свечей, так что, как только взошла Луна, пришлось остановиться на ночлег в ближайшем городке. Здесь уже все казалось более чистым и крепким, да и домиков было побольше, встречались даже двухэтажные, как в Зарове. Калиса украдкой выдохнула. Тревога немного отпустила.
В трактире, одном из двух на весь городок, они сняли три комнаты и заказали хороший ужин.
— Сейчас же подам за вон тот дальний столик, — кивнула тощая трактирщица, которой впору было в школу ходить, а не гратан разносить. Поклонившись в пятый раз за разговор, она быстро скрылась за стенкой, отделяющей общее пространство от кухни, и странная компания направилась за указанный стол.
Он оказался самым большим и самым удобным из всех в трактире: с трех сторон отделенный стенами, он казался приватной зоной. Рюнал откинулся на мягкий подголовник диванчика, Калиса устроилась рядом, вытянув уставшие ноги на табурет напротив. Энкель облокотился на стену и о чем-то задумался.
— Все-таки хорошо, что скоро мы будем дома, — улыбнулась Калиса, уже предвкушая ароматную ванну, которую обязательно устроит ей матушка Жорла, а еще самый вкусный в ее жизни ужин. Она помнила вкус лакса в медовом соусе — он таял на языке, оставляя после себя холодок исбарьны.
В голове тут же появилась картинка: малыши в оборванной грязной одежде жуют засохший плесневелый хлеб, истошно крича друг на друга. Она вряд ли когда-нибудь это забудет.
Стало вдруг ужасно стыдно. Она тут сидит, мечтает о деликатесах, а в той деревне люди голодают. Нет, Калиса просто обязана это исправить.