Но Калиса не успела ответить. Она лишь краем глаза заметила, что Орвин нацелился на Правителя. Страх разлился по телу морозом. Что делать? Разве может она помочь?
«БОР-Р-РИСЬ!» — заглушая и мысли, и звуки снаружи, заревел дракон.
И Калиса отпустила его.
Огонь обнял ее, как давнюю подругу, и с чудовищным рёвом понёсся на врага. Перед глазами встала пелена огня, и Калиса больше не контролировала собственное тело.
Кто-то кричал — истошно, сгорая заживо в чистом драконьем пламени. Повстанцы пытались схватить ее, но не успевали даже приблизиться — огонь сжирал их. Вечно голодная, ужасающая стихия наконец освободилась.
А затем все закончилось. Калисе казалось, что прошел лишь удар сердца. Она опустилась на лапы, еще не до конца осознавая, что стала существом из своих кошмаров.
Огляделась. Вокруг было пусто, лишь черный пепел лежал на остывающей земле. Несколько мгновений дракон непонимающе качал огромной головой, ярко-голубые глаза с вертикальными зрачками метались в поисках хоть одной живой души.
— Чудовище! — в тишине вдруг раздался отчаянный крик.
Калиса — где-то там, внутри чудища — узнала его. Дракон повернул голову на звук.
Рюнал несся на него с оголенным мечом, и на лице его читалась боль вперемешку с ненавистью.
Ненавистью... к ней?
Калиса удивленно мотнула головой, когда Рюнал попытался ударить по чешуе мечом, но тряпичной куклой отлетел на землю.
— Отец! — почти по-детски прошептал Рюнал, подползая к его телу. Обожженное наполовину, оно еще выдавало гордого и справедливого Аксала Хограсса. Но теперь не Правителя. Правителем стал его сын.
Калиса удивленно смотрела на брата, обнимающего тело отца. Разум отказывался принимать правду.
— Ты чудовище! — заревел Рюнал, но снова нападать не стал. Он баюкал в объятиях тело отца, словно так мог вернуть его к жизни.
«Я?.. Чудовище?.. — подумала Калиса, барахтаясь в тумане. — Почему он называет меня чудовищем?..»
И вдруг глаза дракона стали ее глазами. Глазами unge Калисы, дочери Правителя. Дракон понемногу отступал.
Она увидела брата. И отца на его руках. Удар сердца. Еще один. И в воздухе разнесся рев раненного в сердце дракона.
Калиса бы хотела вернуться в тот миг, когда позволила дракону вырваться, позволила непоправимому случиться. Но теперь она не могла даже обрести контроль над своим телом, и стала настоящим чудовищем, и внутри, и снаружи.
Она попыталась подойти к брату, но тот выставил меч.
— Не приближайся, тварь! — сквозь зубы процедил он. — Прочь, пока я не зарубил тебя мечом отца!
И Калиса испуганно попятилась. Затем развернулась и, взмахнув крыльями, взмыла в воздух, над деревьями. Дракон снова взял верх, а принцесса... она погрузилась в забытье, где каждую секунду видела, как собственный огонь сжигает ее отца.
Глава 12
Энкель
На севере, глубоко в горах, где снег лежит с Поры Летящих до Поры Талых Вод, жизнь текла своим чередом. Не многие рисковали сунуться в эту студёную, лютую часть Северных земель, где, казалось, не выжил бы ни один человек. Лишь драконы из поверий населяли эти земли, да и те давно канули в небытье. То был край нетронутой природы, край радюров и снескинов, да порой видели здесь и белоснежных вепрей, когда решались Правители отправить своих вагатов на смертельную экспедицию.
Из тех экспедиций вернулись почти все — не повезло лишь тем, кто нос к носу столкнулся с вепрем, — и потому не было Правителям дела до этих земель. Заселять их было делом безумцев, да и не выгодно — земля там не принимала посевов, радюры не давались в руки, а лаксы* строптивились и прятались так, что поймать их было невозможно.
Так и стояли те земли неизведанны человеческим промыслом. Только не знал никто, что в самой глубокой чаще у подножия гор, под прикрытием раскидистых дронталей**, жила ведьма.
Так ее называли, да на самом деле ведьмой Видна не была.
Она жила в единстве с природой, и каждый радюр, каждый снескин и каждый лаграс знал ее и не боялся. Казалось, что жила она так испокон веков. Порой ведьма отправлялась в города на ярмарки, и там ее шатер Прорицательницы притягивал тех, кто боится, но отчаянно хочет посмотреть в глаза своей судьбе.
Так однажды Видна встретила девушку. Эта девушка скрывала свое происхождение, но ведьма с самого начала знала ее. Когда-то, много лет назад, она знала ее мать. Теперь же юная принцесса сама пришла, потому что в глубине души уже чувствовала: все изменилось. Когда Видна увидела дракона, медленно пробуждающегося в ней, в душе всколыхнулся страх. Глубокий, пронизывающий до самых старческих костей, тот, что когда-то давно заставил ее отправиться в горы на север в отшельничество.