«Почему она этого не видит?» — металась в голове отчаянная мысль.
— Это ложь, отец! — как и всегда в распаленных чувствах, принцесса совсем позабыла об этикете. — Форред делает все для наших земель! Он отлично выполняет все свои обязанности!
Рюнал встретился взглядом с Форредом и сжал под столом кулаки. На лице советника играла победная ухмылка.
— Отец, ты не можешь отослать Форреда! Он...
— Довольно! — прогремел Аксал, поднимаясь и нависая, словно скала, над длинным овальным столом.
Калиса испуганно сникла — даже плечи ее опустились.
— Совет окончен. Я вынесу свои решения позже и оглашу их на следующем совете. Все могут быть свободны, кроме Калисы.
Рюнал хотел задержаться — поддержать сестру, дать ей понять, что она все еще может на него рассчитывать, но отец лишь раз взглянул на него — и Рюнал не посмел перечить. Выходя из зала, он чувствовал на коже жгучую обиду и разочарование Калисы.
Примечания:
*стенлёг — не растение в привычном смысле, а живой нарост на камне. Серые, кожистые пластины Стенлёга плотно прирастают к скальным поверхностям. На ощупь он холодный и твёрдый, как сам камень, и лишь при сильном нажатии слегка пружинит. Используется в алхимии (травяной магии Дракенхейма), медицине и строительстве.
**жарна (горящая трава) — невысокая, неприметная трава с узкими, серо-зелёными листьями, покрытыми сетью тончайших багровых прожилок. Сама по себе не горит, но при измельчении и контакте с воздухом её сок медленно окисляется, выделяя устойчивое, сухое тепло без пламени. Используется в алхимии и медицине.
***серая слеза — лишайник, растущий пятнами на голых скалах и стволах древних деревьев. Имеет пепельно-серый, иногда с серебристым отливом, цвет и влажную текстуру. Богат витаминами и минералами. Используется в алхимии и медицине.
****доля (солнечная доля) — единица измерения времени, равная одной минуте.
Глава 7
Калиса
Жар, который преследовал последние несколько солнц, вдруг отступил, когда Калиса осталась один на один с Правителем. Холод Зала Советов пробрал почти до костей, и принцесса обняла себя за плечи, будто пытаясь спрятаться от неминуемого наказания.
Аксал же стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, и глядел в окно. Седеющие кудри его развевал ветер, покрывая крапинками первых снежинок. Молчание сковало зал, и будто даже сам Правитель боялся нарушить его.
— Min kernel, — вдруг ласково обратился к девушке Аксал, повернув к ней голову. В зеленых глазах плескалась неуверенность и тревога. Калиса не могла разобрать, какое из двух чувств отражалось в лице отца сильнее — но любое из них не было хорошим знаком. Калиса замерла, как тушкан в норе, даже дышать было страшно. Правитель, сделав широкий шаг к дочери, продолжил медленно, невесомо, боясь спугнуть: — Скажи мне, что происходит с тобой?
Сердце прыгало в груди Калисы, а сама она боролась с желанием распахнуть ближайшее окно и выпрыгнуть в снег, скатиться вниз, скрыться в лесу.
Ответить не решалась, как не решалась и поднять взгляд.
— Доченька, — снова тихое слово, но для Калисы оно прозвучало громче крика. Она вскинула глаза на отца, распахнула ледяные омуты. Никогда прежде она не слышала таких слов от него. Никогда — даже в самом детстве.
Калиса закусила губу, отвернувшись. Перед ней встал страшный выбор: сказать правду и столкнуться с ненавистью, страхом и непониманием или соглать, чтобы не нарушать хрупкое равновесие дома Хограссов?
Она закрыла глаза. Голова раскалывалась на кусочки, словно внутри нее две сущности разрывали на части плоть. На закрытых веках мелькнули пятна: ужасные картинки того, что неминумо произойдет, если Калиса расскажет отцу все свои опасения. Затем — картинки другого исхода.
И страшнее казалось сжечь не себя. Страшнее казалось исполнить то, что предрекла ей гадалка.
Решение пришло жаром изнутри. Он облизал кожу, пробираясь от пяток до кончиков волос. И Калиса взглянула в обеспокоенные глаза отца, улыбнулась и произнесла как могла спокойно:
— Всё хорошо, отец. Я прекрасно себя чувствую и надеюсь, что ты тоже в добром здравии.
Взгляд Аксала потух. Надежда поговорить с дочерью, а не наследницей, померкла последней искрой догорающего пламени. Мужчина поджал губы, выпрямился и строго проговорил:
— Не хочешь по-хорошему разговаривать — будем по-плохому. С этого мгновения ты не выйдешь из своих покоев без вагатов. Куда бы ты ни пошла, они будут следовать за тобой, — и в голосе его слышался лед.
Калиса вспыхнула и открыла рот в возмущении, но Правитель не дал ей сказать — поднял руку.
— Это для твоего же блага, min kernel, — и, развернувшись, Аксал пошёл к дверям. За ним по пятам следовал северный ветер.