Мужчина ещё не знал, что видит её в последний раз.
Выскочив на улицу, Олег попал под холодные струи осеннего дождя. Добежав до уазика, вскочил внутрь, резко повернул ключ зажигания. Мотор заурчал. Он не включил ни сирену, ни даже фары, только габаритные огни. Правила «Особого периода» предписывали полную скрытность и радиомолчание. Выруливая на пустынную улицу гарнизона, он одним движением переключил радио на внутреннюю частоту дивизии.
Эфир, обычно заполненный скучными докладами и шипением, был оглушителен. Голоса диспетчеров, отрывистые, лишённые всяких эмоций, накладывались друг на друга, создавая жутковатую симфонию надвигающегося хаоса.
— «Все единицы, код „Волк-один“, подтверждаю получение…»
— «КП Бета», докладывает о начале перемещения…»
— «Проверка связи по каналу „Гром-2“…»
Олег сжал руль так, что костяшки его пальцев побелели. Он мчался по мокрому асфальту к главным воротам, где были спрятаны «Ярсы». В голове, вопреки воле, пронеслись лица детей. Света, такая серьёзная в свои десять. Антошка, с его смехом. И Наталья. Мужчина тряхнул головой, пытаясь отогнать эти образы. Сейчас нельзя. Сейчас он был не мужем и отцом, а командиром боевого расчета, одним из тех, кто держал палец на спусковом крючке Судного дня. И этот палец, похоже, уже начал давить.
Вечернее ток-шоу «Голос Нации» с Терезой Мэй собирало миллионы зрителей. В студии, оформленной в цвета американского флага, царила оживлённая атмосфера. Напротив харизматичной ведущей сидел сенатор Бадди Грэм, известный своим враждебным отношением к России.
— Сенатор Грэм, — начала Тереза, ослепительная голубоглазая блондинка с искусственной грудью, поворачиваясь к гостю. — Сегодня весь Вашингтон говорит о последних событиях. Ваша реакция на действия администрации? Все ждут вашего жёсткого комментария.
Бадди Грэм, подтянутый, с характерной ухмылкой наклонился к микрофону.
— Тереза, спасибо, что пригласили. Знаете, я смотрю на то, что делает эта администрация, и мне становится страшно. Страшно от нерешительности! Мы имеем дело с режимом президента Орлова, который не понимает языка дипломатии. Он понимает только язык силы! А мы тем временем топчемся на месте.
— Но, сенатор, разве не дипломатия является инструментом цивилизованных стран? — вежливо вставила ведущая.
— Дипломатия? — передразнил он её. — С этим режимом? Тереза, они сорок лет играют в свои игры. Они вмешиваются в наши выборы, устраивают кибератаки, о которой все помнят. Они вооружают наших врагов! А мы что делаем? Мы вводим «точечные санкции», которые бьют по нашим же компаниям. Президент Джонс пытается вести переговоры, а они в это время наращивают группировки у границ наших союзников.
Он повернулся прямо к камере. Лицо сенатора стало серьёзным и суровым.
— Знаете, что нужно сделать с Россией? Её нужно поставить на место. Окончательно и бесповоротно. Мы должны увеличить военное присутствие в Восточной Европе. Мы должны вооружить союзников до зубов. Мы должны дать зелёный свет проекту ПРО в Польше. И да, мы должны быть готовы применить нашу военную мощь, чтобы показать, что красные линии для США, не просто слова!