Лев-разоритель. Уровень 33. Эволюционный индекс — D.
— Инферно! Охранять! — крикнул Раннер.
Лев мотнул гривой и шагнул вперёд.
Крики превратились в шёпот. Толпа раздалась к стенам, и между нами и решёткой возник коридор метра четыре шириной. Стражники молча отступили и пропустили нас.
Я пошёл первым. Афина неторопливо двинулась следом. Раннер шёл рядом, Инферно держался у его бедра, огонь на загривке потрескивал в утренней тишине.
— Раннер! Порви их сегодня! — крикнул кто-то из толпы.
— Раннер всегда рвёт, дорогой! — бросил тот через плечо, не сбавляя шага.
Я покосился на него. Даже сейчас, между двумя хищниками, этот парень работал на публику.
Мы прошли через решётку на служебную территорию арены. Каменные стены отрезали шум толпы, и я с облегчением выдохнул. Длинный коридор, факелы в держателях, но главное — тихо и пусто.
Афина остановилась и потянула носом воздух. Инферно тоже замер, огонь на загривке осел до ровного низкого гудения, и звери впервые посмотрели друг на друга.
Тигрица уставилась на льва сверху вниз. Инферно выдержал взгляд, не отвёл и не попятился, но грива чуть опала, а кончик хвоста дёрнулся.
Афина медленно моргнула, лизнула собственный нос и отвернулась. Лев был ей неинтересен.
— Ого, — сказал Раннер, наблюдая за этим. — Твоя кошка пытается унижать.
— Она не унижала. Оценила и отпустила.
— Вот именно, — Раннер усмехнулся и погладил Инферно по загривку. Лев ткнулся мордой ему в бок, огонь на мгновение полыхнул ярче — зверь тоже сделал свои выводы. — Ладно, ядозуб. Ты вытащил меня из лучшей вечеринки в Оплоте, заставил лечь в холодную пустую кровать и притащиться сюда на рассвете. Я здесь. Говори.
Я прислонился к стене коридора и скрестил руки на груди.
— Расклад простой. Парные бои два на два, и противников мы не знаем. Значит, нужна схема, которая работает против кого угодно.
Парень стоял напротив, поигрывая золотой застёжкой на тунике. Лев лёг у его ног, положив голову на лапы, но уши стояли торчком — слушал.
— Слушай, ядозуб. Если против нас выпустят какую-нибудь пару шавок — дай мне отработать. Публика пришла смотреть на бой, а не на то, как два хищника загоняют крысу в угол за тридцать секунд. Мне нужно шоу.
— В принципе, я не против. Если противники слабые — делай что хочешь. Красуйся, кланяйся, целуй девиц на трибунах. Мне всё равно, пока мы проходим дальше.
Раннер просиял.
— Другой разговор!
— Но ты же помнишь условие?
Улыбка не погасла, но Раннер чуть наклонил голову.
— Мы не убиваем чужих зверей. Ни ради шоу, ни ради красивого финала. Зверь упал, зверь сдался, хозяин отозвал — бой окончен. Точка.
Раннер пристально смотрел на меня.
— А если не упадёт и не сдастся?
— Тогда мы его роняем. Жёстко, больно, но живым.
— А если и это не поможет? Если против нас выйдет что-то серьёзное, что не ляжет от пары ударов?
Я выдержал паузу. Вопрос был правильный, и врать не имело смысла.