— Ядозуб, — позвал Раннер, не оборачиваясь.
— Что?
— Обещаю, если мы завтра проиграем — это будет не из-за вина.
Доп прода рада доп лайкам)
Глава 9
Раннер ждал у служебного входа, прислонившись к каменному столбу. Трезвый, выбритый, в свежей, на этот раз полностью золотой, тунике. Волосы уложены так, будто он провёл перед зеркалом не меньше часа. Скорее всего, так и было.
Увидев меня, он вскинул руку и улыбнулся той самой ослепительной улыбкой, которая, похоже, включалась у него вместе с пульсом. Но глаза были ясные, и двигался он собранно — сдержал слово.
— Ядозуб! Ранняя пташка. А я-то думал, придётся ждать.
— Это я думал, придётся ждать, — ответил я.
Раннер хмыкнул и развёл руками — мол, видишь, какой я ответственный. Впрочем, дальше разговор не пошёл, потому что служебный вход оказался заперт.
За каменной аркой стояли два стражника с алебардами, а дальше, за кованой решёткой, бурлила толпа.
Человек двести, может больше, запрудили узкую улочку. Давка начиналась метров за тридцать до входа и уходила за поворот. Люди стояли плечом к плечу, толкались, ругались, лезли друг другу на головы. Рядом визжала стайка девиц, и визг этот стоял такой, что у меня заныли зубы.
— Это что? — спросил я.
— Это? — Раннер окинул толпу взглядом. — Это любовь, ядозуб. Чистая и бескорыстная. Не завидуй.
— Через это мы не пройдём.
— Конечно пройдём. Смотри.
Раннер оттолкнулся от столба, одёрнул тунику и шагнул вперёд. Толпа увидела его. Рёв поднялся такой, словно в улочку загнали стадо бешеных быков.
Сотни глоток заорали одновременно — «РАННЕР!», «РАННЕР, СЮДА!», «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!» — и народ хлынул вперёд. Стражники у решётки покрепче перехватили алебарды, кто-то в давке упал, на него тут же наступили, девицы завизжали ещё пронзительнее.
Раннер поднял обе руки, и улыбка его стала шире, если это вообще было возможно. Он купался в этом, впитывая крики, и с каждой секундой, казалось, становился выше ростом.
— Друзья! — его голос перекрыл шум без всякого усилия. — Друзья мои! Я тронут! Ваш Раннер здесь!
Толпа взвыла ещё громче. Какой-то толстый мужик запрыгал от восторга на месте и случайно врезал соседу локтем в челюсть. Я стоял в трёх шагах позади и ждал, пока это закончится.
Не закончилось.
Давка уплотнилась, первые ряды вжали стражников в решётку, алебардист покрупнее рявкнул что-то матерное и оттолкнул чью-то руку древком.
Раннер обернулся ко мне, и в глазах мелькнула искренняя беспомощность.
— Ну… — он развёл руками. — Сам просил, чтобы я пришёл пораньше, да ещё и при зеваках. Чего ты ожидал?
— Звери, — сказал я.
Раннер моргнул, понял и кивнул. Мы призвали их одновременно.
Четыре метра тёмного серебра обрушились на мостовую, камни под её лапами треснули. Афина встала между мной и толпой, повернула массивную голову к людям, и из приоткрытой пасти вырвался короткий, ленивый рык.
Ближайшие ряды отшатнулись, кто-то вскрикнул, мужик попятился и наступил какой-то девице на ногу.
Рядом с Афиной вспыхнул огонь. Лев ударил лапами и выпрямился во весь рост — меньше тигрицы, но грива полыхала живым пламенем.