Первый стоял у дальней стены, скрестив руки на груди. Высокий смуглый парень с Южных Островов, одетый как дикарь — кожаные штаны, жилетка из звериной шкуры, татуировки, извивающиеся по рукам красными змеями. Волосы заплетены в косы с костяными амулетами, шрамы пересекают лицо параллельными линиями. Типичный островитянин-берсерк, как любил говорить Барут.
Но его питомец заставлял пересмотреть первое впечатление.
Рядом с южанином лежала настоящая Красная Мантикора. Тридцать третий уровень, если не врали мои глаза. Лев размером с лошадь, мышцы которого перекатывались под алой шкурой. Хвост скорпиона изгибался над спиной, а на кончике блестела игла, способная пробить стальной щит. Кожистые крылья были сложены вдоль боков, но даже в покое их размах впечатлял.
Слухи не врали. Укротители тех далёких земель действительно имели дело с крайне опасными тварями. Их Раскол был совсем иным.
Тварь периодически облизывала пасть длинным языком, и её слюна шипела, попадая на каменный пол. Ядовитая кислота прожигала борозды в граните.
Островитянин сидел на корточках и гладил чудовище по гриве с такой лёгкостью, словно это была домашняя кошка. Абсолютное взаимопонимание хищников.
Второй опасный противник был полной противоположностью южанина.
Молчаливый аскет в серой робе стоял в углу, медитируя с закрытыми глазами. Лицо худое, измождённое, руки сложены в молитвенном жесте. На первый взгляд — обычный монах, который случайно забрел на турнир.
Но его питомец показывал всем — это не так.
Гигантский Бронированный Богомол тридцатого уровня размером с боевого коня замер рядом с хозяином в идеальной неподвижности. Хитиновые пластины покрывали его тело зелёно-серой бронёй, а передние лапы превратились в серповидные лезвия длиной чуть ли не с копьё Стёпки. Фасеточные глаза следили за каждым движением в комнате, вычисляя слабые места противников.
Монах тренировал своего зверя на убийство. В каждой линии богомола читалась смертоносная точность, я просто видел это.
Остальные участники инстинктивно обходили этих двоих стороной, образуя пустое пространство радиусом в несколько метров. Звериное чутьё подсказывало: рядом с этими питомцами находиться небезопасно. И я тоже не буду.
Всё это не очень хорошо. Придётся напрячься — надеюсь план сработает.
Многие участники не призывали своих питомцев заранее. Незачем раскрывать карты.
В массовой бойне главное — не победить всех, а пережить хаос. Дать сильным перебить друг друга, а самому остаться в числе тридцати двух выживших. Экономия сил была критична — впереди ждали персональные поединки, да и… Рисковать Афиной на пустом месте? Это точно не про меня.
Пассивная оборона. Буду держаться на периферии, избегая прямых столкновений с Мантикорой и Богомолом.
Пусть дикари режут друг друга.
Рог прозвучал второй раз, призывая к выходу.
Решётка поднялась с лязгом ржавого металла.
Я вышел на песок арены, прищурившись от яркого солнца. Трибуны ревели как разъярённый зверь — тысячи глоток сливались в единый гул, от которого дрожал воздух. Запах пота, крови и возбуждения толпы ударил в нос — моё обоняние стало слишком сильным.
Попытался разглядеть хоть одно знакомое лицо — бесполезно.
Вокруг меня по песку растекались остальные участники. Кто-то сразу призывал питомцев, кто-то выжидал.
Южанин с косами уже расправился — его Мантикора распростёрла крылья во всю ширину, перекрывая солнце. Монах в сером остался неподвижным, но его Богомол щёлкнул серповидными лапами, оценивая расстояния до ближайших противников.
Иди ко мне, девочка.
Афина материализовалась рядом в облаке огненного света.
Она села на задние лапы и оскалилась, показывая клыки.
Ближайшие участники отшатнулись.
— Спокойно, девочка, — тихо сказал я, положив ладонь на горячую холку. — Пока наблюдаем. Вон, некоторые уже перешёптываются.
Распорядитель турнира поднял руку. Его голос, усиленный питомцем, прокатился по арене:
— Участники! Правила просты — побеждают тридцать два зверя! Использование оружия и брони запрещено! Звероловы, напавшие друг на друга, дисквалифицируются!