Мика протёр руки спиртом и склонился к огненному лису. Я сразу понял в чём дело.
— Согревай его руки постоянно, Карц. Контролируй, — кивнул лису и тот мгновенно собрался.
Мика взял скальпель и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие холодным воздухом.
Когда он выдохнул, белое облако пара растворилось в морозе, а руки больше не дрожали.
— Готов, — сказал он, и в голосе прозвучала сталь.
— Молодец, — кивнула Лана и отошла подальше. Стёпка молчал, лишь оглядывал окрестности.
Я закрыл глаза и позволил энергии потечь через ладони в кокон. Поток был горячим, почти обжигающим — я завершал Аномальную Эволюцию своей силой потокового ядра.
Эффект был мгновенным.
Золотистая поверхность под моими руками задрожала, словно живая вода во время землетрясения. Тепло разлилось по всему кокону — оболочка нагрелась так, что от неё пошёл пар.
По всей поверхности побежали трещины — сначала тонкие, как паутина, потом…
Чёрт… Это ещё что⁈ Они превратились в глубокие борозды!
Звук был ужасающим. Треск разрывающейся ткани смешивался со звуком, похожим на стон. Где-то внутри кокона что-то шевелилось — Афина реагировала на поток энергии.
И тут же проявились узлы.
Первый — размером с детский кулак — вздулся на боку тигрицы. Живая ткань пульсировала красноватым светом, натягиваясь между коконом и чем-то глубоко внутри. Под поверхностью угадывались тонкие нити — нервы или сосуды, готовые лопнуть от напряжения.
Мика не колебался.
Скальпель вошёл в узел точно и уверенно — единственный правильный угол, единственная верная глубина. Из разреза хлынула какая-то густая и тёплая золотистая жидкость. Как кровь, но сладковатая на запах.
Парень уже накладывал шов, соединяя края раны аккуратными стежками. Игла входила в плоть с едва слышимым чвакающим звуком.
Второй узел появился у основания шеи — крупнее первого.
Третий — на задней лапе, совсем маленький, но расположенный прямо над крупным сосудом.
Трещины множились с каждой секундой, расползаясь по кокону.
Каждая несла новую угрозу.
Мика работал молча, сосредоточенно, переходя от одного узла к другому. Его руки двигались быстро и точно — руки человека, который всю жизнь латал живую плоть и знал цену каждого неверного движения. Пот выступил на его лбу, несмотря на мороз.
Пятый узел. Седьмой. Десятый.
С каждым новым разрезом золотистая жидкость текла сильнее, окрашивая снег вокруг кокона в странные переливающиеся оттенки. Воздух наполнился запахом чего-то цветочного — как будто кто-то разбил склянку с дорогими духами в кузнечной мастерской.
Да, ещё немного, я чувствую! Давай, девочка! Слышу, как ты возвращаешься. Как чаще бьётся твоё сердце. Я так скучал и так долго шёл к этому моменту!
А потом случилось то, чего я боялся больше всего.
Весь кокон содрогнулся, словно от удара изнутри.
Звук был глухим, мощным — как если бы гигантское сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.
Трещины разбежались во все стороны одновременно, превращаясь в глубокие расщелины.
Золотистая оболочка начала рушиться крупными кусками.