— У меня был выбор? — вырвалось прежде, чем Мика успел прикусить язык.
Максим чуть дёрнул уголком губ.
— Выбор есть всегда. Ты мог отказаться.
— И что тогда?
— Не ты задаёшь здесь вопросы.
Взгляд Макса скользнул вниз — к сумке.
— Питомец? — спросил он.
Мика напрягся. Рука легла на сумку.
— Просто жаба.
— Просто жаба, — повторил Максим задумчиво. — Интересно.
Он не стал расспрашивать дальше. Просто повернулся к золотой статуе, и что-то изменилось в его лице.
Маска силы дрогнула. На мгновение Мика увидел под ней что-то другое. Боль. Страх. Отчаяние человека, который столкнулся с чем-то, что не может победить.
Потом маска вернулась. Но Мика запомнил.
— Это Афина, — сказал Максим тихо. Голос изменился — стал мягче, теплее. — Моя тигрица.
Он помолчал.
Огненный лис бесшумно подошёл и лёг у его ног, растапливая снег вокруг себя. Актриса появилась рядом, прижавшись боком к ноге хозяина. Режиссёр спрыгнул с ветки и беззвучно приземлился на снег.
Вся эта невероятная стая собралась вокруг своего вожака. И в их глазах читалось одно — тревога.
— Времени почти не осталось, — продолжил Максим. — Ей очень нужна твоя помощь.
Мика перевёл взгляд на статую. Потом на Максима. Потом снова на статую.
Что-то щёлкнуло в его голове.
— Подожди, — сказал он медленно. — Я всё понял.
Максим выжидающе смотрел на него.
— Мне сразу не понравилась эта затея, — Мика почувствовал, как в груди закипает нервный смех. — Золото за операцию. Секретность. Срочность. Я думал — ладно, редкий зверь, чем-то помочь.
Он указал на статую.
— Но ты хочешь, чтобы я вылечил это? Статую? Кусок золота?
Тишина.
Ирма фыркнула так громко, что Красавчик у её ног вздрогнул.
Стёпа закашлялся, прикрывая рот кулаком.
Барут вдруг очень заинтересовался заснеженной веткой над головой.
— Вы все тут просто больные, да? — закончил Мика, обводя взглядом поляну. — Сумасшедшие. Рехнувшиеся на всю голову. Я два часа трясся в седле, чуть не помер от страха… И всё ради чего? Чтобы лечить кусок металла?