Мика молча уставился на него.
Они знали обо всём с самого начала!
— Тебе стоило сразу сказать, что у твоей сестры осложнения, и кто-то шантажирует. Это позже обсудим… А пока всё нормально, — Лана развернула лошадь. — Выдвигаемся.
Дамир и Лина отделились от группы и поскакали к городу. Мика смотрел им вслед, пока силуэты не растворились в утренней дымке.
Его сестра теперь в руках этих людей, и почему-то теперь казалось, что это лучшее решение.
— Залезай, — Стёпа подвёл лошадь. — И больше не дури.
Мика забрался в седло.
Паника отступила, уступив место холодному пониманию. Он попал. По-настоящему попал.
Февральский лес встретил их холодом и тишиной.
Снег лежал повсюду — на ветвях, на земле, на редких валунах вдоль тропы. Белое покрывало скрывало корни деревьев, превращая лес в бесконечное море сугробов.
Мика ёжился в седле, кутаясь в куртку. Изо рта вырывались облачка пара.
Он машинально коснулся сумки на боку. Под пальцами ощутилось слабое движение — Тина шевельнулась внутри, почуяв прикосновение хозяина. Жаба не любила холод, но в сумке, прижатой к телу, было достаточно тепло.
Мика чуть расслабился. Хотя бы она рядом.
Солнце пробивалось сквозь голые кроны, рассыпая блики по снегу. Красиво, если бы не холод. Мика никогда не видел настоящего зимнего леса — только грязные сугробы на окраинах Оплота Ветров.
Здесь снег был чистым. Белым.
— Расслабься, — бросил Стёпа, не оборачиваясь. Его широкая спина маячила впереди. — Здесь безопасно.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда.
Логика была… железной. Мика даже не нашёл, что сказать.
Они ехали около двух часов — сначала по широкой лесной дороге, потом по едва заметной узкой тропе. Барут уверенно вёл группу, словно знал каждый поворот.
Мика давно потерял направление. Если бы его сейчас бросили здесь одного — он бы замёрз раньше, чем нашёл дорогу обратно.
Тина снова шевельнулась в сумке. Мика почувствовал, как она поворачивается, устраиваясь поудобнее. Жаба не любила тряску.
— Скоро приедем, — прошептал он, поглаживая сумку. — Потерпи ещё немного.
Ветер швырнул в лицо горсть снежной крупы. Мика зажмурился, вытирая глаза.
И вдруг Лана резко натянула поводья.
— Стой.
Все остановились. Лошади нервно переступали копытами, взрыхляя снег. Мика завертел головой, пытаясь понять, что случилось. Рука сама легла на сумку, прикрывая Тину.
Из-за толстой сосны вышла старуха.
Мика моргнул. Протёр глаза от снега. Моргнул снова.
Нет — посреди зимнего леса, в нескольких часах езды от города, действительно стояла пожилая женщина.