Убью…
Я всех их убью.
— Макс, — тихо позвал Стёпа.
Он подошёл неслышно, на цыпочках, словно боялся потревожить мой горе. Опустился рядом на колени, его дыхание было осторожным, неглубоким.
— Мне очень жаль.
Я кивнул, не поднимая головы. Не мог оторвать взгляд от морды Афины. Даже мёртвая, она выглядела мирной. Словно просто спала.
— Она была хорошей тигрицей, — добавил парень неловко. — Храброй.
— Лучшей, — хрипло согласился я.
Её тело слишком быстро остывало.
Режиссёр подошёл сбоку и посмотрел на меня. В его серебристых глазах читалась печаль. Глубокая, звериная скорбь по павшему члену стаи. Он понимал утрату не хуже человека. Может, даже лучше.
Актриса тихонько скулила, прижимаясь носом к лапе мёртвой тигрицы. Звук был едва слышным, но пронзительным — плач ребёнка по старшей сестре.
Карц сидел чуть поодаль, его пламя тускло мерцало, как свеча на ветру. Огненный лис опустил морду, и в его позе читалось уважение. Он недолго был частью стаи, но успел понять — Афина была её душой.
Красавчик передавал мне образы тоски и вселенского горя.
В моей голове что-то щёлкнуло.
Я зажмурился, стараясь стереть всё из мозга НАХРЕН, но…
Не мог.
Моя девочка мертва.
За спиной раздался рёв Альфы, но в нём больше не было ярости, только облегчение.
Я не обернулся. Не хотел видеть, как Огненный Тигр встаёт, пока Афина остывает рядом со мной. Не хотел слышать, как Лана падает без сил после завершения ритуала.
Шаги Стёпы заторопились — парень подбегал к девушке-оборотню, чтобы подхватить её.
А я просто сидел на коленях и гладил мёртвую морду своей защитницы.
Каменный пол дрожал под тяжёлыми шагами. Огненный Тигр подходил. Воздух нагрелся, но жар был другим — не испепеляющим, а тёплым, живым.
Режиссёр поднял голову и посмотрел на приближающуюся Альфу. Между ними происходил безмолвный разговор — язык стихий, которого я не понимал.
Тигр остановился в нескольких шагах от нас, но я не поднял взгляд. Что бы он ни хотел, это могло подождать. Сейчас я прощался с девочкой.
Режиссёр поднялся на лапы и медленно подошёл к Альфе Огня. Они встали друг напротив друга.
Тигр опустил голову. Его морда оказалась на уровне глаз Режиссёра.
И тут воздух вокруг моей рыси задрожал. Едва заметная вибрация, словно лёгкий ветерок, начала усиливаться. Пыль поднялась с пола, закружилась спиралями. Потоки воздуха становились всё плотнее, быстрее.
В считаные секунды вокруг Режиссёра бушевал настоящий ураган.
Но ураган контролируемый, идеально упорядоченный. Воздушные потоки не разбрасывали камни и не ломали сталагмиты. Они просто вращались, создавая сферу чистой стихийной силы.
Режиссёр стоял в центре этого водоворота, и его глаза горели новым белым светом — собственным, внутренним свечением.