— Помнишь, как ты спасла меня от волков? — сказал я, осторожно поглаживая морду Афины.
Внимание! Доступна эволюция питомца.
Ты всё-таки взяла тридцатый уровень, а я так и не узнаю твой финальный, четвёртый навык.
Тогда я поняла…
Смутный, расплывчатый образ мелькнул в сознании. Я притащил её в полигон после той драки с волками. Моё лицо, искажённое беспокойством, склонилось над её телом. Руки дрожали, пока я обрабатывал раны. Впервые она увидела, что кому-то не всё равно, будет ли она жить.
Поняла, что ты любишь зверей. Ты… заботишься.
— Ты была моим щитом, — прошептал я, прижимаясь лбом к её морде.
Мех щекотал кожу, пах знакомо — смесью дикого зверя и родного тепла. Её дыхание стало поверхностным, прерывистым. Каждый вдох давался ей с усилием, грудная клетка еле поднималась.
— Моей защитой.
Афина чуть шевельнула лапой, пытаясь дотянуться до меня. Движение далось ей через боль — я видел, как напряглись мышцы на её плече. Перехватил её тяжёлую лапу обеими руками, прижал к груди.
Подушечки были шершавыми. Когти — острыми как бритвы, но убранными в подушечки. Даже умирая, она контролировала их, не хотела причинить мне вред.
Ты первый, кто со мной так обращался. Не как с оружием. Как с… семьёй.
В её ментальном голосе образов прозвучало удивление. Словно она до сих пор не могла поверить, что кому-то важна её жизнь не только как инструмент для боя.
Я бы никогда не предала твоё доверие. Никогда.
— Знаю, девочка, — выдохнул я, гладя её лапу. — Знаю.
Я люблю тебя.
Последний ментальный образ ударил в сознание всплеском такой силы, что на секунду закружилась голова. Чистый, светлый, полный такой безграничной преданности, что у меня перехватило дыхание.
Настоящая, глубокая любовь разумного существа, которое выбрало меня своей семьёй.
Её глаза закрылись. Дыхание стало едва заметным.
А потом связь оборвалась.
Резко, словно кто-то перерубил натянутую струну. Пустота ударила в разум, оставив после себя звенящую тишину там, где раньше было её присутствие. Тёплое, успокаивающее ощущение товарища рядом просто… исчезло.
Связь с питомцем уничтожена.
Холодные, безликие слова системы. Как приговор.
Я сидел на каменном полу, держа в руках остывающую лапу, и не мог поверить в простую истину.
Её больше нет.
Афина закрыла глаза и больше не открывала их. Её бока перестали подниматься. Великое сердце хищницы остановилось.
Я сидел рядом с телом своей защитницы и плакал.
Рыдал, как не рыдал с детства. Горло перехватывало спазмами, плечи ходили ходуном. Слёзы капали на остывающую шерсть, смешиваясь с кровью.
За спиной послышался рёв облегчения. Глубокий, мощный звук, который заставил вибрировать стены пещеры. Тигр успокаивался, магия Ланы делала своё дело.