Она кивнула и сделала шаг в сторону — к небольшой прогалине, где сквозь кроны пробивался солнечный свет.
Я увидел это раньше, чем понял.
Просевший мох — едва заметно, на пару сантиметров ниже окружающего покрова. Тонкая трещина и характерный наклон почвы — так проседает земля над пустотами, когда корни деревьев не могут удержать слой грунта.
Видел такое десятки раз.
— Стой!
Поздно.
ТРЕСК!
Земля под ногами Ланы провалилась с глухим хрустом. Пласт дёрна ушёл вниз, увлекая её за собой. Она исчезла мгновенно — только взмах рук, попытка ухватиться за воздух, и сдавленный вскрик, который оборвался где-то внизу.
ТВОЮ МАТЬ!
Я рванул к краю.
Ни дна, ни стен! Только густая и непроглядная тьма.
Дыра в земле диаметром метра два, края осыпаются, роняя комья почвы в пустоту. Звука падения не слышно — либо очень глубоко, либо мягкое дно.
— Лана! — позвал негромко, но отчётливо. Орать нельзя — грифоны могут быть ближе, чем кажется.
Тишина. Секунда. Две. Сердце отсчитывало удары.
— Здесь… — раздался приглушённый голос снизу. — Цела.
Живая. Уже хорошо.
— Глубоко?
— Метров семь. Может, восемь. — Пауза. — Мягко упала. Тут что-то вроде… мха? Или грибов.
Я огляделся. Спускаться по верёвке — долго, да и верёвки такой нет. Лезть по стенам провала — так края слишком рыхлые, осыплются под весом. Оставлять её там одну не вариант. Мало ли что водится в подземных полостях этого мира.
Прыгать.
Красавчик выглянул из-за воротника, тревожно поводя усами.
— За пазуху, — скомандовал я. — И не высовывайся, пока не скажу.
Горностай юркнул под куртку и устроился у рёбер. Его тёплое тельце прижалось к коже — маленький комочек меха.
Я встал на край провала.
Восемь метров. Ну что же, посмотрим, не зря ли тренировался. Насколько сильное у меня тело после всех эволюций?
Шагнул в пустоту.
Падение оказалось коротким, но неприятным. Темнота давила на глаза, ветер свистел в ушах. Сгруппировался, приготовился к удару — приземлился на что-то упругое. Спружинил и перекатился, погасив инерцию.
Афина мгновенно отреагировала на мой призыв и выпрыгнула из ядра. Её низкий рык эхом прокатился по пространству, отражаясь от невидимых стен.
— Тихо ты, — шикнул я.
Тигрица замолчала, но осталась в боевой стойке. Шерсть на загривке стояла дыбом.