Лана напряглась, всматриваясь в зверя.
— Он не принюхивается, — удивлённо прошептала она через несколько минут. — Совсем не принюхивается.
Именно. У любого хищника главное оружие — нос. Этот гигант поворачивал голову и замирал, но ноздри не раздувались, воздух не втягивался.
— Дальше, — велел я. — Что ещё не так?
Лана молчала, изучая тигра.
В это время слева от зверя, в зарослях искажённых кустов, что-то зашуршало. Птица — судя по звуку, размером с ворону — вспорхнула с громким карканьем. Резкий, пронзительный крик разорвал тишину.
Я инстинктивно проследил взглядом за тигром.
Он не отреагировал. Совсем. Продолжал свой размеренный обход, словно ничего не услышал. Голова повернулась под тем же углом, что и всегда. Уши не дёрнулись. Хвост не переменил темп размахивания.
— Он не услышал птицу, — выдохнула Лана. — Как это возможно?
— Очень просто, — тихо ответил я. — Потому что у него нет ушей.
Лана резко обернулась ко мне.
— О чём ты говоришь? У него же…
— У него есть форма ушей, — перебил я. — Но они не работают. Смотри внимательнее на его движения. Он поворачивает голову не для того, чтобы оглядеться или принюхаться. У него будто просто заложен в голове приказ — пройти столько-то шагов, повернуть голову направо, налево, идти дальше.
Я помолчал, собирая мысли.
— Это не зверь, Лана. Это кукла. Очень сложная, очень реалистичная, но всё-таки кукла. Иллюзия? Не знаю. Но она патрулирует территорию по заранее заложенному маршруту.
Лана уставилась на меня, в её глазах читалось полное потрясение.
— Но я чувствую его ауру! Она настоящая!
— Аура может быть настоящей, — согласился я. — Но это не значит, что средоточие живое.
Словно в подтверждение моих слов, огненный силуэт тигра на поляне вдруг дрогнул. Контуры зверя размылись, пламя на шкуре заколебалось, потеряв свою яркость. Ещё мгновение — и могучий хищник растворился в воздухе, словно мираж в пустыне. Не осталось даже дымка.
Лана резко втянула воздух, её глаза расширились от потрясения.
— Эхо, — выдохнула она единственное слово. — Господи, да это же ЭХО, я поняла! Но как? Ты… как ты смог распознать Эхо?
— Что за Эхо? — коротко спросил я, не отрывая взгляда от теперь уже пустого холма.
Лана медленно опустилась на камень, словно ноги отказались её держать. Лицо было бледным, в золотистых глазах читалось нечто близкое к благоговению.
— Эхо — это… остаточное впечатление от присутствия древней Альфы, — объяснила она дрожащим голосом. — Отец рассказывал о таком, но так давно, что я даже забыла. Когда существо такой силы сознательно оставляет отпечаток своей ауры в определённом месте, оно создаёт магическую ловушку. Но создать такое может только невероятно могущественный зверь.
Я кивнул, укладывая новую информацию в голове. В тайге медведи иногда оставляли ложные следы, особенно перед тем, как залечь в берлогу. Пятятся или ходят по бревнам. Возвращаются по собственным следам, чтобы скрыть истинный путь. Но здесь речь шла о чём-то намного более изощрённом.
— Значит, это не случайность, а целенаправленное действие? — уточнил я.
— Да, — кивнула Лана. — Для магического чутья эхо просто не отличить от настоящего зверя! Альфа может вложить часть своей силы в любое место…
— И превратить его в приманку. В возможную ловушку, — закончил я. — Например орду скарабеев.
— Да, — её голос дрожал. — Достаточно сильное эхо может управлять местными тварями послабее.
Картинка начинала складываться. Тигр намеренно расставлял западни по своей территории, используя собственную ауру как наживку. Невероятная мощь. И если это — эхо, то каков сам Альфа?