Лана дрогнула, словно очнулась от транса. Повернула ко мне голову, в глазах читалось полное недоумение.
— Не понимаю, — так же тихо ответила она. — Чую его присутствие, но… он не движется.
Прошла ещё минута. Потом ещё одна.
Красавчик первым осмелился пошевелиться. Горностай поднял голову, принюхался и тихо пискнул от недоумения. Карц выглянул из-за корней, он больше не пытался слиться с землёй.
Только моя верная Афина по-прежнему стояла передо мной как живой щит, но даже у неё шерсть на загривке начала медленно опускаться.
Я заставил себя думать.
В тайге зверь, который издаёт предупреждающий рык, либо нападает в следующую секунду, либо отступает, показав силу. Но не застывает на месте. Это противоречит любой логике хищника.
Кроме того…
Осторожно выпрямился из полуприседа. Сделал медленный шаг назад, затем ещё один. Никакой реакции. Ни звука, ни движения с холма.
— Это не зверь, — тихо сказал я.
Лана резко повернулась ко мне.
— Что ты мелешь? Такая аура! Альфа! Огромная Альфа, прямо там!
— Если бы это был настоящий хищник, — медленно проговорил я, не отводя взгляда от гребня, — он бы либо атаковал сразу после рыка, либо ушёл, показав, что территория занята. А этот что? Просто стоит?
Режиссёр осторожно поднялся на лапы. Его усы дрожали, улавливая незримые потоки магии, но во взгляде больше не было паники — только настороженное любопытство.
Сделал ещё один шаг назад, потом ещё. Стая последовала за мной, не отрывая взглядов от холма. Лана медленно пошла рядом.
— Отходим, — тихо приказал я. — Без суеты. К подножию.
— Ты с ума сошёл? — прошипела Лана. — Если повернёмся к нему спиной…
— Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, — перебил я её. — Посмотри на мою стаю — они успокаиваются.
И мы медленно, шаг за шагом, отступали от выжженной поляны к склону холма. Каждые несколько шагов я останавливался и прислушивался.
Когда между нами и поляной легло метров пятьдесят, я понял главное.
— Он нас изучает, — сказал тихо. — Не охотится.
Лана остановилась, её глаза расширились.
— Что?
Я оглянулся на холм. По-прежнему ничего, но ощущение чужого взгляда не исчезло. Как будто мы стояли под невидимым микроскопом.
— Значит, главный вопрос — что он хочет о нас знать?
Я огляделся, выбирая позицию. Склон холма давал хороший обзор на поляну, прикрытие сзади и несколько путей отхода. Классика выживания в незнакомой местности.
— Лана, поднимаемся выше, — тихо приказал я. — Медленно. Хочу видеть этого хозяина собственными глазами.
Мы карабкались по склону минут пятнадцать. Каменистая поверхность была усыпана мелким щебнем, который предательски шуршал под ногами, но я знал, как ставить ногу, чтобы не поднимать лишний шум. За годы охоты это вошло в привычку — ступня сначала касается земли носком, потом плавно переносится вес.
Лана двигалась почти беззвучно. Оборотень в естественной среде — даже в человеческой форме её шаги были мягкими, кошачьими.
Афину отозвал в ядро, слишком уж массивная хищница. Режиссёр замыкал процессию, постоянно оглядываясь — рысь не доверяла тишине.