Режиссёр.
Мой питомец смотрел на меня из глубин Раскола, и его серебряные глаза горели тревогой.
Одно-единственное слово пронзило мой разум.
ПРОСНИСЬ.
Я очнулся так резко, словно выстрелил из пружины. Сердце колотилось как бешеное, холодный пот покрывал лоб и спину. Руки дрожали, а во рту стоял металлический привкус страха.
Первые лучи рассвета пробивались сквозь густые еловые ветви, окрашивая наше убежище в мягкие зелёные тона. Воздух пах свежестью после дождя, мокрой землёй и хвоей. Где-то вдали щебетали птицы, приветствуя новый день.
Обычные, мирные звуки. Но дело было даже не в кошмарном сне.
От Режиссёра доносился тревожный импульс, который нёс дозор на дальних подступах. Чувство надвигающейся опасности, холодное как лёд.
Опасность была близко. Очень близко.
Преследователи приближались.
Я рывком поднялся, мгновенно сбросив остатки сна и кошмара. Каждая мышца налилась напряжением, разум прояснился, инстинкты заострились. Натянул плащ, застегнул пряжки, проверил крепления рюкзака. Сунул в ножны клинок, убедившись, что лезвие выходит легко и бесшумно.
Каждое движение было отточено до автоматизма — за годы в тайге я научился просыпаться и моментально приходить в боевую готовность. Пока мозг ещё разбирается со сном, тело уже готово к бою или бегству.
— Стая, ко мне, — мысленно рявкнул я. — Сворачиваем лагерь. Немедленно.
Через несколько минут все патрульные были возле меня.
Стая насторожилась, чувствуя напряжённость момента. Их инстинкты вторили моим — опасность витала в воздухе, как запах дыма перед пожаром.
Красавчик тревожно заурчал, прижимая уши к голове. Его более острые инстинкты улавливали угрозу лучше моих. Затем он поднял морду и принюхался к ветру. И тут же передал мне образ: массивная фигура, запах крупного медведя…
Григор. Очень близко. К концу дня мы должны были выйти к территории отшельника.
— Нас почти настигли, — тихо проговорил я, быстро стирая все следы нашего пребывания в убежище. Разгладил примятую траву, где спал, стёр отпечатки ног, убрал мелкие ветки, которыми маскировал вход. — Придётся петлять. Попробуем сделать из этого преимущество.
Проблема требовала тонкого решения. Открытое столкновение с преследователями сейчас граничило бы с самоубийством — их истинные возможности оставались неизвестны. Особенно после того, как они сумели выследить меня, несмотря на все мои уловки.
Но у меня всё ещё был козырь, которого не хватало любому городскому следопыту — я умел растворяться в лесу без следа. Просто придется поднапрячься.
Мне нужно было одновременно решить две задачи: оторваться от назойливых «нянек», не раскрывая им своей истинной цели, и попытаться найти Григора.
Выбравшись из убежища, я огляделся, оценивая местность свежим взглядом. Дождь прошёл, оставив после себя влажную, мягкую почву — идеальную для чтения следов. Земля была податливой, как мокрая глина, готовая запечатлеть каждый шаг.
Любой мой отпечаток будет виден опытному следопыту. История моего пути, направление движения, даже примерная скорость и усталость — всё это можно прочесть по следам.
Но именно это я и собирался использовать против преследователей, хоть и избегал подобного раньше.
— Карц, — позвал я, присаживаясь на корточки перед ним.
Лис настороженно замер, его умные глаза внимательно следили за моим лицом, пытаясь понять, что я задумал.
— Создай мою копию.
Карц сосредоточился, его огненная аура на мгновение вспыхнула ярче, воздух вокруг него заплясал от жара. Магическая энергия сгустилась, закрутилась вихрем, и рядом с нами появился…
Я сам.
Точная копия, вплоть до малейших деталей одежды. Тот же плащ с потёртостями на локтях, те же сапоги с царапинами от камней. Даже нож на поясе был воспроизведён с пугающей точностью.