— Стёпа, — сказал я, поворачивая Афину. — Скоро вернусь.
— Куда ты? — встревожился он.
— Догадайся с трёх раз.
Его лицо потемнело, а копьё в руках сжалось крепче.
— Что с тобой?
— Да ничего, — буркнул Стёпа, отводя взгляд. — Просто… бесит, что ты вечно в гуще событий, а я где-то сзади.
— Что⁈ — рявкнул я. — Ты видел, что там творилось! Что ты там вообще делал? Тебе мощно повезло, что живой.
— Чего орёшь? А что я должен был делать? — вспылил он, поворачиваясь ко мне. — Смотреть, как старуха с маленькой девочкой под завалом задыхается? Ждать, пока кто-то из Мастеров соизволит им помочь?
В его глазах горела смесь обиды и отчаянной решимости.
— Я не трус, Макс! — продолжил он. — Да, у меня нет магических зверей. Да, я не Зверолов и не Мастер! Но у меня есть руки, есть мозги, и лучше я попытаюсь кого-то спасти, чем убегу как последний трус!
Я внимательно посмотрел на него — на сжатые кулаки, на упрямо поднятый подбородок, на копьё в руках. Парень был напуган, но…
И тут я понял. Он же не просто хотел помочь. Он хотел доказать себе и всем остальным, что его жизнь имеет значение.
Даже без татуировок на руках.
— Хорошо, понимаю, — сказал после долгой паузы. — Но здесь ты нужнее, Стёпка.
Он секунду смотрел на меня, потом кивнул, его плечи расправились.
— А где Барут?
— Не знаю, — вздохнул он. — Когда началось, мы потеряли друг друга из виду.
— Понял. Скоро вернусь, не уходи отсюда, — я кивнул и отдал кошке приказ.
Афина рванула с места, оставив позади убежище с беженцами. Рыси бежали рядом, их серебристая шерсть мелькала в сумерках. Красавчик притих, чувствуя моё беспокойство.
Нельзя оставлять оборону, моя стая действительно могла помочь, она только что это доказала.
Но по мере приближения к месту битвы я начал замечать, что звуки сражения постепенно стихали.
Рёв магических зверей смолк. Крики людей прекратились. Звон оружия утих.
Даже треск пожаров как-то приглушился.
Чем ближе мы подбирались к стене, тем более зловещей казалась эта внезапная тишина. Где должны были греметь последние схватки, где защитники добивали прорвавшихся тварей — там царило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием догорающих зданий.
Я погнал Афину быстрее, сердце колотилось от дурных предчувствий.
Мы свернули за угол, и передо мной открылся вид на место прорыва стены.
Я резко прижал ладони к шее Афины, останавливая кошку, и уставился на невероятную картину.
Там, где ещё недавно бушевала кровавая резня, где орда магических зверей рвала в клочья защитников города, теперь стояли живые и невредимые люди.
Всеволод, опираясь на меч, разговаривал с группой Мастеров. Никита и Роман стояли рядом с ним, их броня была покрыта пылью и кровью, но сами они выглядели целыми. Ещё десяток Звероловов и Мастеров расположились неподалёку, кто-то перевязывал раны, кто-то приводил в порядок оружие.
Их питомцы отдыхали рядом — огромный волк Всеволода, каменная ящерица с отрастающими шипами, несколько птиц, чьи перья всё ещё дымились от огненной магии.