Я поднялся на крышу по приставленной к стене лестнице. Актриса не повернула головы, но напряглась.
— Послушай, девочка, — сказал, присев рядом с рысью на тёплые камни. — Ты злишься. Я это знаю и понимаю.
Она не шевелилась. Хвост сердито стукнул по камню один раз.
— Но сегодня ты идёшь с нами. Не твой брат — именно ты. Потому что мне нужен тот, кто умеет прятаться в тенях, подкрадываться незаметно и бить точно в момент, когда враг этого не ждёт. Это ты умеешь лучше всех в стае. Понимаешь?
Через ментальную связь от Актрисы пришёл сложный клубок эмоций — обида, гордость, робкая надежда, злость на собственную слабость. Рысь медленно повернула голову и посмотрела на меня. Потом зевнула, поднялась на лапы и спрыгнула с крыши во двор. К остальной группе.
Режиссёр на крыше передал мне короткий мыслеобраз. То время, когда тёрся об мою ногу. Тёплое время.
— Не уверен, что мне просто принять это, братец, — выдохнул я.
— Мррррау…
— Пока.
Южный склон начинался за широкой полосой искусно замаскированных ловушек, которые местные жители выкопали для защиты от набегов диких тварей.
Нойс уверенно провёл нас через эти препятствия — ставил ногу точно между скрытыми ямами.
Мантикора ступала след в след за хозяином, массивные лапы легко попадали в безопасные места.
Стёпа шёл за мантикорой, закинув щит за спину, а я замыкал колонну.
Афина двигалась рядом со мной. Волчонка я нёс на руках — его короткие лапки не выдержали бы нашего темпа. Да, мог бы убрать в ядро. Можно было бы посчитать меня сентиментальным, но мне нравилось трогать этот маленький комок шерсти, который то и дело лизал меня в щёку.
Будто не волк, а пёсик. Может назвать его «пёсик»?
За буферной зоной мир резко изменился.
Растительность полностью исчезла. Голый чёрный камень раскинулся до горизонта. Под ногами хрустела спёкшаяся вулканическая порода — каждый шаг отдавался жаром через толстые подошвы сапог. Вдалеке, на фоне неба, поднималась зубчатая линия вулканических пиков — чёрные конусы, из которых тянулись в небо тонкие нити дыма.
— Территория виверн, — сказал Нойс, не сбавляя темпа. — Огненная разновидность. Молодняк обычно не опасен для Южан и… Кхм, для тебя. А вот вожаки поопаснее. Старые и опытные твари. Простые Звероловы тут бы давно сдохли.
— Сколько особей обычно в гнезде?
Нойс потянулся к поясу за флягой, сделал глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. На коже остались белёсые разводы — соль от пота.
— Шесть молодых и вожак. Молодёжь — первая линия обороны. А вожак держится в центре. Хитрые твари. Молодняк кидается на всё подряд. Но стоит им заскулить — вожак вылетает как сама чёртова смерть.
Он замолчал, разглядывая дно фляги на просвет.
— Они всегда огненные? — уточнил я. — Просто у нас…
— Забудь, что происходит у вас на континенте, — резко перебил Нойс — в голосе послышалась знакомая нотка раздражения. — Наши твари другие. Если это виверна — то это пламя. И точка.
Он сплюнул в сторону.
— Они не владеют стихией, понимаешь? — добавил уже спокойнее.
— В смысле? — я наклонился ближе, чувствуя, что сейчас услышу что-то важное.
Нойс провёл рукой по шраму на предплечье.
— Это в их природе. Они созданы так, что могут дышать огнём. Как птица может летать, а рыба — плавать. Органы есть специальные, железы. Чистая физиология, без всякой магии. Так же как скорпикоры владеют ядом — у них просто есть ядовитые железы, и всё.
— Да что у вас за Раскол-то такой, — выдохнул я, ощущая, как привычный мир рушится под весом новых фактов.