В этот же миг в воздушный поток втянуло Карца.
Двухвостый лис, чуя возможность нанести решающий удар, активировал свой навык предела — «Огненную копию».
Белое пламя закрутилось спиралью, принимая форму искажённого Зверомора с выступающими хитиновыми шипами и медными чешуйками.
Огненный дубль влетел в пролом следом за ветром.
УДАР!
Воздух взорвался.
Звук был похож на рёв гигантской пилы. У зрителей, которые ещё могли слышать, из ушей потекла кровь.
Щит Сайрака не выдержал.
Тройной удар превысил запас прочности багровой энергии.
Барьер лопнул. Осколки со свистом разлетелись во все стороны, врезаясь в камень и превращая его в пыль. Один пролетел в сантиметре от головы Драконоборца, оставив в воздухе багровый след.
Горячий воздух вырвался из лопнувшего барьера волной, неся удушающий запах уязвимой, незащищённой плоти и металлический привкус крови.
Брешь в защите Сайрака зияла прямо перед мордой химеры. Горячий воздух вырвался из треснувшего барьера, неся запах уязвимой плоти.
Разум тонул в густой, чёрной смоле. Я не видел союзников — лишь вспышки угрозы. Острая сталь справа — чужой, но от него не пахнет агрессией ко мне. Режущий белый огонь слева — сжигает кислород, опасно, но он бьёт в Багровую Тушу.
Багровая Туша — доминант. Самая большая угроза.
Инстинкты Химеры, направляемые потоками ветра, бросали моё изломанное тело вперёд. Хитиновый шип с хрустом крошил костяную чешую, жёлтая желчь лилась в раны. Меня отшвыривало ударом хвоста, ломая рёбра, но Тьма внутри обезболивала всё, превращая хруст собственных костей лишь в приказ атаковать снова.
Драконоборец атаковал.
Копьё свистнуло в воздухе — древко размылось в полёте от скорости. Остриё нашло единственную щель между чешуёй на боку дракона и вошло глубоко, до самого древка.
— Печень! — рявкнул воин, уже вытаскивая клинок для следующего удара. — Не дать восстановиться!
Чёрная пантера влетела в брешь следом.
Она даже не рычала — только когти, вспарывающие плоть того, кто убил её отца. В глазах не осталось ничего человеческого. Она знала, куда резать, чтобы кровь лилась сильнее.
Раннер-Инферно обрушился с другой стороны, перемещаясь по мельтешащему телу Дракона цепкими лапами льва.
Белое пламя прожигало регенерацию Сайрака, не давая ранам затягиваться. Везде, где огненные руки касались багровой плоти, чешуя чернела и отваливалась, обнажая сочащееся мясо.
— Гори, — прохрипел голос из пламени.
Нойс с мантикорой били с фланга.
Хвост-скорпион лупил раз за разом, накачивая дракона ядом. Каждый укол оставлял чёрное пятно на коже — токсин распространялся по кровеносной системе, замедляя движения чудовища.
Я рвал Сайрака с другой стороны, не различая союзников и врагов. Потоки воздуха от серебристой рыси направляли мои атаки туда, где они причинят максимальный вред. Когти находили мягкие места между бронёй, челюсти смыкались на сухожилиях.
Барут кружил над боем на грифоне. Ника всё ещё была без сознания — торговец одной рукой держал её, другой швырял гранаты в открывшиеся раны дракона. Взрывы разрывали плоть изнутри, превращая небольшие порезы в зияющие дыры.
Сайрак ревел от ярости и боли. Он был огромен, он был силён, но врагов было слишком много, и они били слишком точно. Каждая атака находила уязвимое место. Каждый удар усиливал предыдущий.
Израненный, истекающий чёрной жижей, Дракон Крови понял — его убивают.
И тогда он пошёл на крайность.