Воздух вокруг внезапно изменился.
Нойс отступил на шаг. Инстинкт вопил об опасности.
Глаза Крагнора вдруг вылезли из орбит, уставившись в небо, туда, где бушевала битва богов.
— ПИЩА, — пророкотал в сознании голос, от которого задрожали зубы.
Кровь друида закипела.
Под бледной кожей вздулись и почернели вены. Они извивались, как черви, и лопались с влажным треском. Часть мощи Сайрака, которой маг пропитал каждый атом своего тела, теперь стала его приговором.
Завоеватель пил его.
Как паук высасывает муху в коконе.
— Агххх… — из разорванного горла Крагнора вырвался фонтан красной пены.
Его тело начало стремительно усыхать. Кожа пергаментом обтянула череп, щёки ввалились. Могущественный маг на глазах превращался в выжатый фрукт.
Флакон с эссенцией треснул и потоки крови Альфы Жизни за мгновение смешались с кровью друида.
Красная дымка вырвалась из всех пор умирающего и устремилась вверх, к Дракону. Кровь древесного дракона угодила к Сайраку.
Через секунду к ногам Нойса с сухим стуком упала иссушенная мумия в дорогой, пропитанной потом мантии.
Гладиатор медленно опустил руки, развеивая ауру.
Он смотрел на скорченный труп врага и чувствовал лишь гадливую пустоту.
— Даже сдохнуть сам не смог, — сплюнул Нойс. — Слабак.
В центре арены Дракон Крови, напитавшись жизнью Крагнора, взревел. Его раны, нанесённые Альфой Огня, зашипели и начали затягиваться. Сайрак рос в мощи прямо на глазах. Огненного Тигра, вцепившегося ему в холку, он просто сорвал когтистой лапой, как надоедливого кота, и с размаху швырнул в северную стену арены.
Удар был чудовищным. Кладка взорвалась, погребая божественного зверя под тоннами камня. Альфа Огня затих.
— Он убил Тигра⁈ — выдохнул Стёпа.
— Нет, — Нойс прищурился сквозь пыль. — Смотри. Камни плавятся. Он копит силы.
Там, под завалом, разгоралось золотое свечение. Тигр был жив, но ему нужно было время.
Режиссёр парил в двадцати метрах над ареной, его немигающие глаза методично сканировали поле боя. Кровь из раны, нанесённой Мораном, медленно капала на раскалённый песок, но боль лишь обострила его восприятие. Каждая деталь хаоса складывалась в тактическую картину.
Дракон Крови возвышался в центре, его багровые крылья затмевали половину арены.
Альфа Огня цеплялся когтями за шею чудовища, но каждый удар крыльев дракона отбрасывал пылающего тигра всё дальше.
Драконоборец едва держался на ногах — копьё дрожало в его руках от усталости.
А в тридцати метрах от эпицентра битвы его Вожак превратился в заключённого.
Зверомор бился в захвате собственной стаи с яростью загнанного медведя. Актриса неслась кругами, удерживая ураганную стену брата — ни одна молекула постороннего запаха не должна была проникнуть к обезумевшему хищнику. Афина стояла как каменный истукан, готовая вцепиться в горло своему же Альфе, если тот попытается сорваться с цепи.
Логика ситуации была проста и беспощадна.
Дракон Крови давил всех. Нужен таран, способный пробить его защиту. Но Зверомор не контролируется. В текущем состоянии он убьёт союзников раньше врага.
Режиссёр проследил взглядом траекторию. От Максима до Сайрака — тридцать метров открытого пространства. Дракон сосредоточен на Альфе Огня, фланг не прикрыт. Если направить Зверомора точно…