Глава 20
В то же время, пока в центре арены рождалось чудовище, у северной стены шёл свой, тихий и смертельный бой.
Нойс почувствовал жжение в плече раньше, чем мозг зарегистрировал удар. Водяное лезвие Крагнора прошло сквозь задубленную кожу доспеха.
Горячая кровь заструилась по бицепсу, смешиваясь с грязью арены, но гладиатор даже не сбил дыхание.
— Всё ещё медленный, мальчишка с островов.
Крагнор материализовался из водяной копии справа, в трёх шагах. В голосе друида звучало липкое презрение, которое Нойс помнил с того дня, как сгорела его деревня.
— Помнишь, как твоя сестрёнка тонула? Она барахталась так жалко. Пускала пузыри…
Нойс не тратил кислород на пустые проклятия. Он резко сложил пальцы в угловатый символ пламени.
На долю секунды за его спиной возник призрачный, силуэт Огненной Виверны. Воздух вокруг взорвался сухим жаром.
Три ближайшие копии Крагнора зашипели. Магия воды столкнулась с перегретым эфиром, мгновенно превращаясь в густые клубы обжигающего пара. Запах морской соли смешался с едкой гарью палёной одежды.
Друид брезгливо поморщился, отступая:
— Воруете способности тварей. Все вы с Юга — воры.
Он уже исчезал, «стекая» в очередную лужу-копию, чтобы через мгновение возникнуть прямо за затылком гладиатора. Изогнутый ятаган из сжатой под давлением воды свистнул, целясь в основание черепа.
Сухой щелчок дерева о воду.
Древко копья перехватило смертельный удар в сантиметре от шеи.
— Держу, — коротко бросил Стёпа.
Парень стоял вплотную к Нойсу, лопатка к лопатке, контролируя мёртвую зону. Его руки не дрожали, копьё смотрело в сторону врага.
Гладиатор едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от ряби на пространстве. В бою такая наблюдательность стоила дороже золота.
Крагнор фыркнул, растворяясь снова:
— Надоело давить вас сапогом.
Друид лениво взмахнул узкой ладонью. По искорёженным плитам трибун разлилась новая волна. Десять водяных силуэтов поднялись из луж, окружая напарников плотным кольцом. В руках каждого безликого фантома формировалось оружие — копья, мечи, пики из мутной воды.
В этот момент сверху на арену обрушилась серебристая смерть.
Актриса врезалась в строй копий на скорости, недоступной человеческому глазу. Когти Шторма, удлинённые сжатым воздухом, резали воду как бритва масло. Три силуэта лопнули одновременно, оседая безобидными брызгами. Четвёртый попытался пересобраться за спиной рыси, но зверь инстинктивно среагировал. Разворот в воздухе, смазанный удар задними лапами — и копия Крагнора разлетелась туманом.
Кольцо окружения лопнуло.
Рысь приземлилась на пружинящие лапы и вдруг замерла. Её уши плотно прижались к черепу, шерсть на загривке встала дыбом. Из горла хищника вырвался скулёж — звук, полный животного ужаса.
Она резко повернула голову к центру арены.
Оттуда, сметая пыль и здравый смысл, поднимался чудовищный, вибрирующий рёв Зверомора.
Связь с Вожаком причиняла ей физическую муку. Максим терял человеческий рассудок, и зверь чувствовал, как рушится сознание хозяина.
— Уходи, Актриса! — рявкнул Стёпа, мгновенно оценив ситуацию. — Иди к нему!
Рысь не колебалась. Растворилась в смазанном рывке, бросая текущий бой. Верность Вожаку перевесила всё.