Он поднимает брови в удивлении, как будто не может поверить в то, что я способна испытыать что-то хорошее без него. Это его реакция только подливает масла в огонь.
– А у тебя всегда из-за меня настроение портится. Вот как домой прихожу, вечно лицо кислое и недовольное. Ничто неизменно, да, Ларис?
– У меня разное было настроение, – внутри закипает гнев, но я стараюсь его скрыть, не желая показывать уязвимость. – Да и какая уже разница? Я тебе, Богдан, не изменяла и не бросала в больнице перед операцией, так что скажи спасибо, что вообще по морде чем-нибудь не огрела.
– А ты попробуй, – говорит холодно, а в глазах вызов. Мол, осмелюсь или нет?
Смотрю на него в гневе, не в силах больше скрывать эту эмоцию. Вот за что он так со мной? Был недоволен семейной жизнью? Так всегда же можно было это обсудить, вместо того, чтобы устраивать скандалы или, вот, как сейчас…
В комнате стоит напряжение, словно воздух стал слишком густым для дыхания. Я чувствую себя как в ловушке: с одной стороны — боль от предательства и обиды. С другой — страх остаться одной. Каждый взгляд мужа словно проникает в самую душу и вытаскивает на поверхность все те чувства, которые я пыталась загнать обратно.
– Богдан, уходи отсюда, пожалуйста, – произношу, стараясь сделать голос как можно спокойнее, хотя внутри меня бушует настоящая буря.
– С чего бы вдруг? Это и мой дом тоже, – отвечает он с насмешкой, его тон полон пренебрежения. Я вижу, как его губы искривляются в ухмылке, а глаза сверкают, словно он наслаждается этим противостоянием.
Словно это не наша квартира, а арена, где мы оба сражаемся за право на существование.
– Твой, – не спорю, и груди от этого словно распускается ядовитый цветок. – Но на него мы имеем равные права. И ремонт делали в складчину. И прочие потребности закрывали с дохода, который оба приносили в семью… – зачем-то пытаюсь напомнить ему о том, что мы когда-то были не просто семьей, но и командой, но Богдан лишь отмахивается от моих слов.
– Ой, да что ты мне лечишь. Работала за сущие копейки в своей конторке в подвале, теперь кичишься. Равные права, блин, – его голос становится резким, отчего по спине пробегает холодок.
Это не просто упреки. Они словно вырывают из меня все то хорошее, что я пыталась сохранить.
– Я не понимаю, ты что, теперь решил и квартиру у меня отобрать? – спрашиваю с легким недоумением.
Как он может так говорить? Как будто все эти годы совместной жизни и борьбы за наше будущее ничего не значили.
Богдан смеряет меня насмешливым и каким-то злым взором. А следом усмехается.
– Чтобы ты потом своим подругам в уши лила, какой я мудак, оставил свою жену-инвалидку без дома и крова? – он произносит это так легко, словно говорит о чем-то совершенно незначительном. – Не дождешься. Мы с Леськой здесь жить не будем. Ей тут не нравится. Снимем апартаменты в центре.
– А что так? Неужто цвет обой не устроил? – отвечаю я с сарказмом, внутри все кипит. – Мне без разницы, где ты будешь с ней жить, хоть на Луне.
– Ремонт старперский. Я же тебе всегда говорил, что у тебя нет вкуса, – бросает он с презрением и поднимает брови, как будто это единственное оправдание для его поступков.
– Ммм, – выдаю с притворным пониманием. Отчасти он прав, раз уж меня угораздило прожить столько лет с таким неблагодарным человеком. Оказывается — все дело в отсутствии вкуса.
– Ты вообще не большого ума. Жила с шикарным мужиком, как у Христа за пазухой. Все имела. Нет же, поперлась работать. Нет, чтобы меня дома с котлетами ждать, сидела на одном месте и отращивала его. Леська вон, сразу сказала, что работать не будет. Всю жизнь свою мне посвятит.
– Да, действительно, дура, раз с таким козлом связалась и подарила ему сына и лучшие свои годы, – киваю, часто моргая от горечи и злости.
– Если это были лучшие, то что с тобой будет дальше? – его голос полон сарказма и злобы. Он явно наслаждается этим разговором.
– Пошел вон! – кричу я наконец, ощущая прилив адреналина. – Я не собираюсь слушать твои оскорбления. Сам-то ты “шикарный” мужик, забыл, как год без работы сидел на моей шее? И я ни разу тебя не попрекнула за это, – чувствую, как слезы наворачиваются на глаза от обиды.
За все годы не было момента, чтобы я его не поддержала! А он… поступил как трус и предатель!
Смотрю на него с ненавистью и болью. В этом взгляде — вся моя жизнь: мечты о счастье и любви разбиты вдребезги.
– И где была твоя любвеобильность раньше? Что-то вечно усталый с работы приходил, по месяцу к жене не подходил, теперь-то мне понятно, почему. Поэтому сбой гормональный у меня и пошел вместе с весом вверх. За все годы, не было момента, чтобы я тебя не поддержала, а ты поступил, как трус и предатель. Иди к своей Лесе, пока деньги есть и стоит, она будет тебя облизывать, а как что-то из этого исчезнет, поменяет тебя на более перспективного и молодого, – вырывается из меня последний укол.
Каждое слово словно выстрел — я хочу поразить его в самое сердце так же сильно, как он поразил меня своим предательством.
– Я и в семьдесят себе девку молодую найду, а вот ты, Лариса, побегай еще, поищи, кому нужно такое сокровище. Припомнила мне год без работы, а то что я потом стал зарабатывать хорошо, забыла? – его голос звучит как холодный металл, резкий и беспощадный. А слова проникают в меня, словно острые иглы, заставляя сердце сжиматься от боли.
Он стоит передо мной, с высоко поднятой головой и презрительной усмешкой на губах, и кажется, что ему абсолютно все равно на то, что я чувствую.
– На эти бабки мы купили квартиру и стали жить, как люди. Про секс вспомнила. Да ты себя видела? Ты же в платье свадебное при всем желании не влезешь. А я мужик, я глазами хочу. Что ж мне, виагру надо было пачками пить, чтобы у нас чаще было? Могла бы сама постараться. Есть разные способы мужчину возбудить и удовлетворить, а не только, как монашка под одеялом ждать. Молчу уже про то, чтобы попробовать в каких-то других местах, помимо спальни, исполнить супружеский долг, – говорит это с таким легким презрением, будто я должна была знать все тонкости его желаний.