— Знаете, как сукно чистить. Как книги беречь. Как стекла мыть. Обычно барышень такому не учат. Откуда вы это знаете?
Я на секунду задумалась. Правду не скажешь, но и молчать неловко.
— У нас в имении была одна старушка, — сказала я. — Она много чего знала. Вот и научила.
Это была неправда, но какая-то близкая к правде. Ведь действительно были люди, которые учили. Не в этом веке, не в этой жизни. Но были.
В дверях показался дядюшка. Он опирался на трость, но шаг был бодрый. Остановился, оглядел комнату. Окна блестели. Книги на полках стояли ровно, пыли не было. Свет падал на натюрморт, и тот, казалось, заиграл новыми красками. Воздух был свежим, чистым.
— Это кто ж тут навел порядок? — спросил он.
— Мы все, дядюшка, — сказала я. — Немножко.
Он подошел к столу, провел рукой по чистой столешнице. Заметил, что пятно на сукне посветлело. Повернулся ко мне.
— Ну, Катюша... — голос у него дрогнул. — Я и не думал, что в моем доме... что так можно.
— Можно, дядюшка, — сказала я. — Если потихоньку.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом усмехнулся, качая головой.
— Спасибо, — он уже взялся за дверную скобу, но обернулся: — А к завтраку спустись. Не дело это работать на голодный желудок.
Дверь закрылась. Я осталась у стола, чтобы докатать пятно.
Дмитрий, закончив с книгами, оглядел комнату.
— Знаете, Катерина Петровна, после такого и за каталог браться не страшно.
— И за другие дела, — сказала я, чувствуя, что в доме наверняка найдется еще много мест, где нужен порядок.
«Раз уж пока живу у дядюшки, — подумала я, — почему бы ему не помочь по хозяйству? Старик один, дом запущен. А после и о своем имении подумаю».
Вслух сказала:
— Пойдемте, Дмитрий Сергеевич. А то я, признаться, проголодалась.
Он кивнул, пропуская меня вперед.
Глава 5. Погреб
Глава 5. Погреб
Прошло несколько дней с тех пор, как я поселилась в усадьбе. Я уже освоилась, знала, где что лежит, привыкла к распорядку. По утрам дядюшка стал дольше задерживаться за чаем, расспрашивал, не нужно ли мне чего. К моим хозяйственным затеям относился благосклонно, даже поощрял.
— Смотри, Катюша, — говорил он, оглядывая прибранную гостиную, — дом-то оживать стал.
Дмитрий помогал в библиотеке: разбирал книги, составлял список. Мы работали вместе, и отношения стали ровными, почти дружескими. Он больше не усмехался, когда я предлагала что-то поправить или переставить, а только спрашивал: «Как лучше?» и делал по-моему.
Сегодня за завтраком дядюшка заговорил о хозяйстве.
— Лето уж на дворе, — сказал он, отодвигая пустую чашку. — Скоро новые заготовки пойдут, а в погребе с прошлого года, поди, все вверх дном. Надо бы проверить, что там осталось, а что пора выкинуть, — он поморщился, потер колено. — А то самому мне туда уже не спуститься. Нога не та.
Я положила ложку.
— Дядюшка, позвольте мне посмотреть? Я хоть немного, но помогу.
Он усмехнулся в усы.