Сталкеры военной операции: читать начало книги онлайн

– Ох, ёлы-палы! Мы же в эпицентре! У хохлов стоит натовская контрбатарейная станция, которая по-любому уже навела сюда ответный удар. Прибавьте ходу, братцы! – срывающимся от бега голосом прокричал сапер.

В этот момент появился спасительный бронеуазик спецназа, который развернулся вокруг черного выжженного круга и подлетел к нам.

Пол полуразрушенного склада был усеян брошенными боеприпасами. В соседней комнате сапер обнаружил огромное количество минометных мин и артиллеристских снарядов.

На переднее сиденье запрыгнул сапер с объемным рюкзаком с инженерным оборудованием. Заднее сиденье в этом внедорожнике предназначено лишь для двух человек, остальное место предусмотрено под оружие и снаряжение. Но мы смогли утрамбоваться туда втроем. Хотя нет. Аж вчетвером – немецкая овчарка Лайма по размерам была с новорожденного теленка и требовала, как и остальные члены команды, отдельного места. Однако ей пришлось довольствоваться образовавшимся пространством в ногах, голову же она выставила вперед к водителю. По легкому поскуливанию было понятно, что питомице не нравятся эти стесненные условия. Кинолог потрепал Лайму за ухом, мол, потерпи, подруга.

Пока мы пытались усесться покомфортней на заднем сиденье, водитель во всю прыть петлял по разбитым улицам некогда большого села. Повисла гнетущая тишина, все прислушивались, не прилетит ли ожидаемая ответка от противника.

– У тебя жену Лена звать? – внезапно спросил я нашего спасителя.

– Да, как ты узнал? – водитель в недоумении повернулся ко мне.

– Ну у тебя же позывной Ленин? Значит, Ленин муж, – улыбнулся я.

Уазик содрогнулся от мужского хохота. Лайма, не понимающая суеты, решила поддержать общее настроение и громко гавкнула.

– Блин, реально совпало. Я даже не задумывался об этом, – отдышавшись от смеха ответил Ленин. – На самом деле свой позывной я получил, когда в очередной командировке постригся наголо и отрастил бороду. Ребята пришли с выезда, а в палатке сплю я, руки по швам. Ну и один товарищ говорит, мол, смотрите, Ленин спит, как живой. Так и прилипло ко мне мое прозвище. Друзья, вон, атрибутику даже дарят. – Он повернулся вполоборота, чтобы было видно патчи на его броне – обилие изображений вождя мирового пролетариата венчала надпись: «И Ленин такой молодой…» – и приколотый к ремешку значок октябренка с юным Ильичом.

Отступающие побросали огромное количество оружия и боеприпасов.

Где-то вдали громыхнуло, и наш Ленин покрепче взялся за руль. Мы мчались без остановки и уже в отдалении от села продолжали слышать канонаду. Видимо, все-таки ответили, не зря бежали сломя голову…

Глядя через бронестекло на мелькающие окрестности, испытал чувства, противоположные тем, что возникают каждый раз, когда двигаешься в сторону прифронтовых сел. Нет, это было не облегчение от того, что все прошло благополучно. Этому я буду радоваться лишь когда переступлю порог своего дома. Здесь же возникло ощущение какой-то близости с этим краем, оказавшимся родным «не по крови и по матери», а по прадедовым стоптанным сапогам, по верстам, пройденным им по этим землям. Я посмотрел на кинолога и дремлющую у его ног собаку и представил, как мой прадедушка Иван Сергеевич ехал так же, в какой-нибудь полуторке, почесывая за ухом свою эмэрэску[12]. Я четко помню рисунки в альбоме моего прадеда, среди них был портрет и этой собаки. А еще были фронтовые зарисовки: обед в блиндаже, сгоревший танк, табличка «На Берлин», увиденная им на дорогах войны. Заканчивался альбом силуэтами солдата и его избранницы, которая ждала, и он вернулся. Альбом пережил войну, но сгинул от других невзгод, когда в живых не было ни прадедушки, ни прабабушки. Его сюжеты остались лишь в воспоминаниях детей и внуков. Прадед прошагал через весь Донбасс и Украину, и встретил Победу в Чехословакии. Мы же сейчас где-то под Донецком…

На полу лежали обломки fpv-дрона. Камикадзе обрушил стену, но ребятам удалось выбраться из своего укрытия.

Пейзажи только что освобожденных территорий вызывают печаль. Кажется, что сюда не придет мирная жизнь и цивилизация. Но вот уже через несколько километров ты проезжаешь те населенные пункты, бои за которые были двумя годами ранее. И о чудо, здесь снова теплится жизнь. Восстанавливаются школы и дома. Открываются магазины. Возвращается молодежь. Кстати, некоторые старики не покидали свои деревни, даже когда там шли самые ожесточенные бои. Ждали Россию. И дождались (но это совсем другая история).

Наш уазик выскочил на совсем новенький асфальт с плотным автомобильным течением. Здесь люди с Донецка и других регионов России тянутся на Крымское побережье. Лето же, как-никак. Вслед за нами с диким грохотом выскочила боевая багги, как напоминание о только что пройденной «дороге ярости». Мы притормозили, а пацаны на лихом транспорте ринулись к ближайшему магазину. Я на ходу щелкнул фотоаппаратом чудо-машину и уже на снимке разглядел рыжебородого бойца в тактических очках, футболке и панаме. На ногах виднелись черные армейские сланцы. Не он ли оставил свои фирменные берцы в том самом селе?

Рядом скрипнули тормоза «буханки». На дорогу выпрыгнул Белый.

– Ну что? Все-таки стрелять или снимать? – подмигнул он.

– Будем как в песенке военных корреспондентов Константина Симонова: с «лейкой» и с блокнотом, а то и с пулеметом… – улыбнулся я в ответ.

Рядом резвилась Лайма, выбравшаяся из заточения бронеавтомобиля. Я отстегнул магазин и убрал его в подсумок на бронежилете.

Мимо проносились гражданские автомобили. Как и прежде, некоторые сигналили в знак приветствия. Год назад таких было на порядок больше. Сейчас основная масса равнодушно пролетала прочь куда-то туда, в сторону моря. Я увидел за задним стеклом очередной легковушки детский надувной круг, расцветки, стилизованной под арбуз. Чувство тоски подкатило к горлу, но растворилось, едва старший группы скомандовал: «По машинам!»

И это лето мы посвятим своему Отечеству…

В подземельях «Азовстали»

– Ты там что, трупы закапывал? – ухмыльнулся один знакомый, узнав, что после командировки психолог отправил меня на реабилитацию. Неуместная шутка про мертвецов оживила в голове страшную картинку со скелетированным телом…

Я четырежды начинал об этом писать, но каждый раз замирал на первой строчке, словно писатель из одного известного кинофильма, который смог творить, лишь выпив некую «волшебную» таблетку.

Для меня же катализатором стала эта товарищеская подколка.

Нет, вообще привычно, когда кто-то сторонний пытается задеть за живое, вызвать истерические оправдательные речи: «Да ты сам знаешь, что там было? Ты там был?»

[12] Минно-розыскную собаку.