Сталкеры военной операции: читать начало книги онлайн

– Шахид – мученик. Шахед – это по-арабски «наблюдатель», – пояснил Ринат.

Услышав знакомые слова, служитель мечети, которого звали Абу, что-то заговорил по-арабски.

– Он рассказывает, кто из святых здесь молился. Это же место паломничества, как для мусульман, так и для христиан. И что интересно, здесь побывали те, кого почитают все верующие. Вон там молился Джирджис (Ринат указал на коврик, бережно постеленный в углу пещеры). По-нашему Святой Георгий Победоносец.

– Да ладно! Первый раз о таком слышу!

– Может, ты еще и про Джабраила не слышал? Вот, кстати, на своде пещеры отпечаток его руки, – сказал Палыч и приложил руку к отпечатку десницы архангела Гавриила.

– Джабраил, Джабраил! – закивал Абу, снова услышав знакомое слово.

– Он говорит, что архангел Гавриил (в исламе Джабраил) не дал пещере поглотить Каина, который только что совершил братоубийство. Гора была так возмущена, что попыталась съесть грешника. Но Господь распорядился иначе, Архангел Гавриил своей рукой остановил свод пещеры. Каин остался жить и мучиться.

Мы все по очереди дотронулись до выемки в камне и на минуту замолчали. Паузу прервал Палыч, который снова начал истово креститься. Я сдержал улыбку и поделился с присутствующими нахлынувшими впечатлениями:

– Представьте, сколько тысяч, а может даже миллионов людей прикасалось к этому отпечатку руки архангела Гавриила? Мусульмане, христиане, святые! Сам Георгий Победоносец прикладывал к этому камню руку, а вот там в углу преклонил колени, молясь Господу. Никогда не думал, что побываю там, где святой, которого считаю своим ангелом-хранителем, совершал свой молитвенный подвиг и принял мученическую смерть.

– А то, что мы на месте первого убийства, тебя не впечатляет?

– Впечатляет, конечно!

– Ну и хватит болтать, пошли уже к тому камню, где все произошло.

Мы вышли из мечети и стали карабкаться в гору. Впереди поднимался местный смотритель Абу. Через пару минут он остановился и указал рукой на выступ, состоящий из большого светло-коричневого (впрочем, как и вся гора) камня.

– Абу говорит, что это произошло здесь, – перевел Ринат.

Святой Георгий с его верным конем уцелел, но в изображении образовалась трещина, которая прошла аккурат через голову змия.

Я пристально посмотрел на камень, и на секунду мне показалось, что он имеет багровый оттенок. Полет моей фантазии разрушил Палыч, который немного неуклюже приземлился своими берцами прямо на место преступления. Затем он уселся на него и крикнул бойцу, чтобы он подал ему автомат.

– Брат, сфоткай на память.

– Очень символично. На месте первого убийства с автоматом Калашникова, пулями которого, пожалуй, больше всего убито людей на планете.

Мы все уместились на выступе, на котором когда-то истекал кровью Авель, и обратили свои взгляды на город, расположившийся у подножия горы. Внезапно в воздухе поплыло пение. Начинался намаз. Десятки, а может, и сотни голосов из многочисленных минаретов мечети слились в один. На душе появилось чувство умиротворения.

– Знаете, на что похоже? Вечерний звон колоколов у нас на Волге, когда перезвон идет от церкви к церкви. Тоже чарующее действо.

Дослушав призыв к молитве, мы было засобирались, но Палыч внезапно затянул песню:

– Выйду ночью в поле с конем…

– Ночькой темной тихо пойдем! – подхватили все остальные.

Оказалось, что все знают текст песни группы «Любэ» не хуже, чем строки гимна России. Мы пели, а слова улетали куда-то вдаль. А я представлял, как они летят через все эти горы домой к берегам родной Волги.

– Я влюблен в тебя, Россия, влюблен!

Казалось, с этой строчкой у каждого вырвалась наружу тоска по Родине. Но до дома было еще очень далеко.

Через неделю мы с Палычем повезли гуманитарку в христианский монастырь, который расположился в расщелине горного хребта. Здесь верующие когда-то скрывались от воинствующих язычников. Но в наше время от злых людей обитель не уберегли и каменные скалы. Городок с монастырем был захвачен террористической группировкой. Многие святыни были разрушены и осквернены. Те, кто возрождал утраченное, в назидание потомкам оставил некоторое напоминание о той страшной странице истории этого места. На стенах висели мозаичные иконы святых, на которых были разбиты и изуродованы лица.

Мы с Палычем замерли перед иконой Богородицы с младенцем, у обоих не было лиц.

– Религиозные войны? Или банальный вандализм?