— Проволокой? — спросила Эльга.
— Почти, — сказала Альда. — Там было хуже. Он использовал ремни безопасности от своей машины в подвесе двигателя, и как-то раз он не выдержал нагрева и просто развалился, чуть не угробив пилота.
— И это летало?
— Вот поэтому мы его и поддержали, — Лиара даже не улыбнулась. — Если человек на таком хламе умудрился прийти третьим, ему надо дать нормальную машину, пока он не погиб от собственной изобретательности.
Старт главной гонки дали после короткой проверки ветра. Шесть аппаратов поднялись почти одновременно, но уже на первом наборе стало ясно, что Дош не собирается спорить за место сразу. Он отпустил вперёд две машины клубных команд, третью пропустил на внешний радиус и занял позицию ниже, ближе к внутренней линии. Для зрителей это выглядело осторожностью. Для тех, кто понимал трассу, — расчётом. На первом круге выигрывают только те, кто потом красиво разбивается или не имеет соперников равного класса.
— Он ждёт третий створ, — сказала Лиара.
— Почему? — Эльга подалась ближе к стеклу.
— Там после восходящей бочки машины теряют скорость, а у Нарена хитрая схема подачи. Если механики не соврали, он сможет поднять тягу на выходе, пока остальные только выравнивают корпус.
Механики не соврали. На втором круге Дош вышел из нижнего поворота третьим, почти прижавшись к красной машине герцогской конюшни Бирона, но не стал обходить её на прямой, где все ждали атаки. Вместо этого он дал сопернику уйти чуть выше, сам провалился ниже, прошёл створ так низко, что на трибунах разом вскочили, и на выходе резко набрал высоту, срезав угол перед следующим поворотом. Красный оказался снаружи, потерял темп, и Дош оказался вторым.
Первым шёл аппарат команды «Восточный ветер». Машина у них была быстрая, пилот опытный, а команда из тех, кто может купить себе всё, кроме совести и чести. Дош догнал его только на четвёртом круге. Дважды показывал ложную атаку, оба раза отказался и заставил ведущего защищать внутреннюю линию, а затем на длинном участке вдруг ушёл вверх, где никто не ждал обгона, потому что там терялась скорость. Но его машина скорость не потеряла. Она дрогнула, словно на мгновение зависла на тяге, и рванула вперёд так, что Альда даже отложила блокнот.
— Вот это уже интересно, — сказала она.
— Это он на испытаниях не показывал, — Лиара прищурилась. — Или показывал не при мне.
— Будешь ругаться?
— После победы.
Дош вышел первым перед последним кругом, но гонка на этом не закончилась. «Восточный ветер» вернулся на хвост, третья машина подтянулась за ними, и дальше пошёл уже не полёт, а работа на ошибку. Три аппарата прошли верхний створ почти рядом, разошлись у мачты на расстоянии, от которого у нормального человека должен появиться страх перед полётами, и ушли вниз к финишу. Дош не стал закрывать все проходы. Он оставил внешнюю линию открытой, дал сопернику поверить в возможность атаки и в последний момент просто не ушёл туда, куда тот ожидал. Машина «Восточного ветра» проскочила по дальнему радиусу, потеряла половину корпуса, а Дош выровнял аппарат, дал полный газ и пересёк финиш первым.
Лиара вскочила так резко, что Барс поднял голову.
— Есть!
Эльга хлопала в ладоши, Альда улыбалась уже не светской улыбкой, а вполне деловой, потому что победа Нарена означала не только радость гонки, но и резко выросшие акции команды, новые приглашения на гонки и новые возможности для тех, кто раньше смотрел на «протеже герцогинь Таргор-Увир» как на красивую прихоть богатого дома.
Ардор же смотрел на посадку Доша как профессионал. Тот сел чисто, без прыжка, не стал крутить победные фигуры над трибунами и только после остановки поднял руку механику, стоявшему у кромки поля. Хороший признак. Пилот, который после победы сначала помнит о машине и команде, живёт дольше и летит дальше.
Награждение провели на центральной площадке клуба. Президент клуба маршал авиации герцог Торнал Брино вручал приз лично, в парадном мундире, с маршальской звездой на широкой золотой цепи и лицом человека, видевшего столько настоящих падений, что к гоночным относился спокойно, и без презрения. Нарен Дош стоял перед ним ещё раскрасневшийся и потный после гонки, в расстёгнутом лётном комбинезоне, с мокрыми волосами и руками, на которых оставались следы масла. Он явно пытался держаться как светский победитель, но пока больше походил на механика, которого внезапно вывели к публике и велели не вытирать ладони о штаны.
— Пилот Нарен Дош, — сказал Брино так, что его услышали и трибуны, и ложи, и стоявшие у ограждения механики. — Победа в главной гонке дня. Чистый проход, грамотное распределение ресурса мотора, без нарушения границ створов и без жалоб судейской комиссии.
Он прикрепил знак победителя к нагрудной ленте, пожал Нарену руку и добавил уже тише, но всё равно достаточно громко для ближних рядов.
— И не зазнавайтесь. Следующую гонку проигрывают чаще всего те, кто слишком долго вспоминал предыдущую.
— Да, господин маршал, — Нарен покраснел и поклонился так неловко, что публика зааплодировала ещё громче.
Приём после гонок устроили в большом зале клуба, выходившем окнами на поле. Там уже не пахло горелым маслом и нагретой обшивкой, зато хватало духов, солго, лёгких вин, горячих закусок и людей, считавших своим долгом поздравить победителя так, чтобы их запомнили рядом с ним. Нарена быстро окружили владельцы команд, журналисты, молодые пилоты и дамы, внезапно обнаружившие, что вчерашний худой парень с плохим пиджаком сегодня выглядит вполне прилично, особенно если рядом с ним стоит кубок.
Ардор держался ближе к окнам, рядом с жёнами. «Грозовое облако» висело над полем, охрана клуба работала без суеты, люди Корвоса и Ингро не лезли в глаза, но Ардор замечал их всё равно. После ночного нападения это было даже приятно. Не потому, что он боялся, а потому что чужая служба наконец перестала делать вид, будто приличное общество само по себе является защитой от атаки.
Скандал начался тихо и почти незаметно, у стола с напитками. Мужчина лет сорока, сухой, аккуратно одетый, с лицом человека, привыкшего говорить неприятные вещи чужими устами, остановил Нарена Доша, когда тот пробирался к директору команды. Рядом тут же оказались двое владельцев проигравших команд и один журналист с блокнотом. Слишком быстро оказались, чтобы считать это случайностью.
— Господин Дош, — сказал мужчина. — Позвольте уточнить, ваша машина проходила дополнительную проверку после замены узла подачи тяги?
Нарен остановился.
— Как и все, проходила перед гонкой. Проверяла комиссия клуба.