Долго принюхивалась.
Я знал, что нормальная леди никогда не глотнёт напиток, к которому прикасался мужчина, просто из чувства безопасности, а мы с ней вдвоём в гостиной, запертой, за окнами гуляет стужа. И увядшую листву ветер, настолько сильный, поднимает воздух, бросая комьями то на колеса карет, то на фундамент особняка.
Ресницы подняла, на меня посмотрела, дожидаясь чего-то. А потом, глядя мне в глаза, приблизила чашку к губам и отхлебнула…
— Почему? Там мог быть яд, снотворное…
— Ни то, ни другое. — Опустив глаза и отставив чашку, сдерживая кашель, произнесла леди Анна, — вы отпили первый, значит во фляжке то, что не повредит здоровью.
— Это могло быть зелье, лишающее воли, но поскольку я в два раза тяжелее и, скорее всего, безумно много сильнее, на меня оно могло не подействовать.
— Зачем вам лишать воли ту, которая не нужна? Если бы вы хотели чего-то непорядочного, то вы бы получили это от любой леди столицы просто из-за своей фамилии, из-за своего статуса. Но вы ехали в Дринроу только для того, чтобы совратить никому не нужную сироту. Господин Шейн, если бы у меня осталось чувство юмора, я бы засмеялась…
— А почему это не может быть ядом?
— А для чего? — она на меня глаза подняла. Смотрела так, как будто бы в душу заглядывала, а я готов был уже ногой притопывать, только чтобы крылатую эту скотину разбудить.
Посмотри на неё!
Хотя бы просто взглядом пройдись по ней.
— Это не мог быть яд. Для чего? Завладеть особняком, который прохудился хуже чем старый башмак, который стоит почти с залитыми полностью подвалами? Зачем? Зачем ядом травить ту, которая даже ничего не сможет сделать, если королевский указ появится о том, что поместье будет отходить кому-то более вельможному, у которого есть деньги. Это глупо, здесь не было ни яда, ни зелья, ничего, а была спиртовая настойка на травах. Чтобы согреться, господин Шейн.
Она отвела глаза, а я вдруг понял, что у меня сердце забилось с такой частотой, что дышать даже трудно.
Ну же, ну же, посмотри на неё, посмотри!
Просто посмотри, какая умная, она интересная, видишь?
— Так о чем вы хотели поговорить, господин Шейн?
— О вас.
Я её пугал не так, что она сломя голову хотела спрятаться. Но однозначно ей было некомфортно в моём обществе.
Это было плохо. Потому что со страхом работать сложнее. Например, графиня Монклер никогда меня не боялась. Она радовалась, когда я появлялся в её покоях, и леди Адиль считала меня безумно очаровательным. И галантным, но ни одна из них не испытывала страх.
Тогда что такого во мне видела леди Анна, что переливающееся серебром беспокойство я ощущал даже на расстоянии.
— Обо мне не стоит говорить. У меня нет выдающейся магии, у меня нет большого наследства, у меня даже поместья скоро не будет.
— Почему?
Анна пожала плечами и посмотрела в окно.
Старый формат рам, когда стекло делили на несколько кусков. Безопасности ради, но в современных домах для безопасности ставили охранные кристаллы. А это поместье не могло похвастаться даже элементарным, чем-то базовым.
— Проще всего выдать меня замуж. Теоретически проще, если найти какого-нибудь повесу или не особо интересного для короны, скажем так, баронета, прожигателя жизни и просто выдать меня замуж. Тогда земли Дринроу автоматически перейдут в его пользование. Так что появление вас, либо кого-то другого было только делом времени. Я не считаю, что излишние иллюзии могли дать мне право подумать о том, что может быть как-то иначе. Так что рано или поздно поместье все равно отойдёт кому-то более статусному, нежели чем мой род.
Анна заправила пряди волос у висков за уши и сложила руки на коленях, сцепила их в замок.
— Так что вы мне хотите сказать, что кто-то, провинившись, попал под королевское желание в пользу короны забрать земли Дринроу, отчуждение верно?
Я потёр переносицу.
Ну же, дракон, проснись. Тебе надо всего лишь на неё посмотреть.
Не наивная, не глупая. Красивая. И вероятно, что с годами станет ещё красивее.