— Без номера он доказывает только производство яда. Этот свяжет с сорок семь Б.
Она шагнула к осколку.
Я перехватил её за пояс и оттащил назад. Мара ударила локтем мне в руку.
— Отпустите.
— Куб сейчас лопнет.
— Тогда прикройте.
Она вывернулась, опустилась на колено и подцепила осколок щипцами. Я встал между ней и перегонной установкой. Частичную броню не поднял. Только закрыл голову рукой и согнулся.
Куб лопнул.
Ударная волна сбила нас на пол. Медная крышка пролетела над спиной и врезалась в стену. Горячий пар обжёг шею. Мара прижала пакет с осколком к груди.
— Взяла.
— Поздравляю.
Я поднял её за локоть. На этот раз она не спорила.
Мы полезли в шахту. Камень был мокрым, ступеней не было. Мара двигалась впереди, передавая футляр стражнику. Я шёл следом, удерживая её, когда ладонь соскальзывала. Дым догонял нас по потолку канала.
У выхода Ивар и стражники били замок длинным ломом. После третьего удара скоба вышла из камня.
Я закашлялся. На ткани у рта осталось розовое пятно.
Мара увидела.
— Он выходит первым.
— Сначала образцы.
— Они уже снаружи. Идите.
Туннель заканчивался у реки ниже уровня набережной. Вода доходила до щиколоток. Стражники помогли подняться по каменному откосу. За нами вынесли корзину с документами, образцы и два мешка сырья. Последним вышел Ивар. Через минуту из шахты вырвался густой белый дым.
Роут исчез. На верхнем дворе нашли его следы и брошенную лошадь без клейма. У речного причала не хватало одной лодки.
Лея отправила людей по обоим берегам, но приказала не снимать охрану со склада. В этот раз мы выбрали найденное вместо погони.
Я сел на каменную тумбу. В груди жгло. Каждый вдох сопровождался сухим хрипом.
Мара сняла с меня пропитанную дымом ткань и посмотрела горло при свете фонаря.
— Слизистая красная. Возможен ожог парами. Не говорить.
— Роут…
— Уже ушёл. Ваш голос его не вернёт.
Она проверила пульс, потом приложила ладонь к груди. Пальцы были холодными после речной воды. Я чувствовал их через рубашку слишком отчётливо.
— Форма? — спросила она.
Я покачал головой.