— Я не в трауре по отцу.
Рован улыбнулся.
— Рад слышать. Прошлое полезно помнить, пока оно не начинает управлять живыми.
— Я надела чёрное по будущему.
Селеста нахмурилась.
— Что за странные слова?
— Дурной сон, мама.
Слово «мама» раньше само просилось на язык. Во время грозы. Болезни. Ожидания отца с северной дороги. Потом стало тяжелее. После площади — почти чужим.
Но для завтрака в доме Элсмеров подходило.
Рован сел напротив.
Томас подал ему тарелку, затем отступил к стене. Седые виски. Рассечённой брови ещё нет. Через восемь лет на площади я увижу кровь на том же месте.
Я встретилась с ним взглядом.
Томас едва заметно опустил подбородок.
Он помнил моего отца.
Хорошо.
Память тоже оружие. Только её надо вынуть из ножен.
— Я слышал, вчера ты снова отказалась смотреть бумаги управляющего, — сказал Рован. — Молодой наследнице полезно понимать счета своего рода.
— Полностью согласна.
Он чуть приподнял бровь.
В первой жизни я ответила иначе: сказала, что не разбираюсь в цифрах. Он улыбнулся и произнёс: «И не должна, пока рядом есть семья».
Через два месяца мать подпишет доверенность на временное управление частью активов Вейр. Через год временное станет почти полным. Мне оставят деньги на платья и право благодарить.
— Значит, после обеда мы займёмся бумагами вместе, — продолжил Рован. — Я объясню основные положения.
— Не нужно.
Селеста положила вилку на тарелку.
— Элиана.
— Я приглашу независимого поверенного дома Вейр. Пусть подготовит свод по счетам, землям, долгам и переводам за последние пять лет.
Тишина упала быстро.
Даже розы за окном будто перестали шевелиться.
Рован смотрел на меня внимательно. Почти ласково. Врач так смотрит на больного, который назвал неправильный день недели.
— Боюсь, поверенный твоего отца давно отошёл от дел.