Тор: Бог-Инженер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он закрыл глаза.

В то самое время, когда Локи выходил из палаты целителей и тихо прикрывал за собой дверь, в другом конце дворца Один сидел на Хлидскьяльве.

Хлидскьяльв был не совсем троном, хотя и выглядел как трон. Хлидскьяльв был местом, с которого Всеотец видел Девять миров одновременно, и из этого свойства следовало остальное: его высокая спинка, неудобные подлокотники, расположение в самой дальней палате, куда не пускали никого, кроме одного из живущих. Один сидел на нём редко и недолго. Сейчас он сидел на нём третий час.

Но смотрел он не на Девять миров. Девять миров пусть идут своими путями, у них были свои дни и свои заботы. Один смотрел на одну палату, на одно ложе и на одну скамью у этого ложа.

И слушал.

Слышать Хлидскьяльв тоже умел, в тех местах, где Всеотец ставил особые знаки, и палата целителей была одним из таких мест. Он слышал каждое слово сыновей, и то, что между словами.

Когда Локи сказал «прости меня», Один не пошевелился.

Когда Локи объяснил свой расчёт про здравого аса, про Фафнира, про то, как ошибся в брате, Один едва заметно склонил голову, признавая в чужом рассуждении точность.

Когда Тор сказал «ты прав», Один впервые за три часа моргнул.

Это не было ожидаемо от Тора.

Один знал своих сыновей лучше, чем себя, это была привилегия и проклятие отца, который умел видеть искры. Тор, которого Один знал больше тысячи лет, не сказал бы «ты прав» в подобном разговоре; он бы шумел, обижался, обвинял или великодушно прощал, но не признавал бы за младшим братом точности расчёта.

Один сидел и слушал дальше.

Когда Тор сказал «я был тебе плохим братом», Всеотец очень медленно, глубоко, вдохнул, как будто внутри у него сдвинулось что-то старое и тяжёлое в сторону облегчения. Один не плакал, но в этом вдохе было то, что у других асов выходит со слезами.

Когда Локи попросил «покажи душу», Один на секунду напрягся. Он уже смотрел на сына своим внутренним зрением, и не нашёл в его искре ничего постороннего. Искра была плотная и целая; швы на ней были, да, но швы были внутренние, заросшие, и сквозь них просвечивало то же, что и сквозь остальное, сам Тор. Но Локи умел смотреть на вещи по-другому, не как все.

Локи не насторожился, он сказал «изменилась». Один уже знал это.

Когда сыновья распрощались и Локи вышел, Всеотец долго не двигался. Потом сказал не громко:

— Достаточно.

Знак в палате целителей погас, Хлидскьяльв перестал слышать. Один тяжело поднялся с трона и пошёл к жене.

Фригга была в малых покоях, в которых она работала, когда не хотела, чтобы её видели. На столе лежало шитьё, к которому она снова не прикасалась. У окна стояла ваза с поздними северными цветами, Один не знал, кто их принёс и когда, но они были свежие. Фригга сидела у окна и смотрела во двор, и Один сразу увидел по её плечам, что она плакала — не сейчас, чуть раньше, но уже взяла себя в руки.

Он подошёл и положил ладонь ей на плечо.

— Слышала? — спросил он тихо.

— Слышала.

У супруги Всеотца были свои способы знать всё. Они не обсуждали этих способов, они просто ими пользовались, и оба уважали способы друг друга.

— И что думаешь? — спросил он.

Фригга повернула к нему лицо. Глаза у неё были сухие. Но в самом краю глаз лежала тонкая ясная радость, какую матери всю жизнь учатся прятать, потому что эту радость нельзя показывать явно, слишком она хрупкая.

— Он сказал брату «прости меня», — сказала она. — Тор в первый раз сказал брату «прости меня», Один. За тысячу лет.

— Я заметил.

— И Локи… — Она подбирала слова. — Локи не пошутил в ответ. Он мог. Он умеет. Но не стал.

— И это я заметил.

— Что с ним, Один? — спросила Фригга. — Что с нашим старшим?