— Мара, — повторил он. — Твоя добрая подруга. Она слишком болтлива для служанки.
Я молчала.
Он смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Как он хочет спросить о чём-то другом. Как он боится спросить.
— Ты знаешь, как её звали? — спросил он. — Ту женщину. За которую я отомстил.
Я замерла.
— Нет, — сказала я. — Мара не знала её имени. Никто не знает.
Он кивнул.
— Её звали Сафира, — сказал он. Голос его был тихим. Почти беззвучным. — Её сожгли на костре. И я ничего не сделал, чтобы спасти её.
Я смотрела на него, и в груди разрывалось что-то горячее. Он говорил обо мне. Он помнил моё имя. Он сжёг замок восточных земель ради моего имени.
— Почему вы женитесь? — спросила я. — Если вы всё ещё любите её?
Он смотрел на меня долго. Очень долго. Его глаза изучали меня. И я видела, как он пытается понять, кто я. Почему я задаю эти вопросы. Почему мои глаза так похожи на те, что он помнил.
— Ступай, — сказал он наконец. — Я позову, если понадобишься.
Я кивнула. Развернулась и вышла.
Я закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё внутри дрожало, и я не могла с этим справиться.
Он не узнал меня. Конечно, не узнал.
Но он чувствовал меня. Я видела это в его глазах, в его руках, в его голосе, когда он произносил моё имя.
Я люблю его.
Я хочу убить это чувство в себе.
Я хочу убить его за то, что он сделал.
Я ненавижу его. Я люблю его. Я хочу простить его. Я хочу сжечь его.
Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладони. Пепел выступил на коже — чёрный, сухой, как та ночь, когда я горела.
Я не знаю, что я выберу. Пока не знаю.
Глава 3
Меня разбудил звук — резкий, как удар. Кто-то хлопнул дверью в коридоре. Я села на постели и несколько мгновений просто смотрела в одну точку, пытаясь понять, где я и почему внутри всё ещё дрожит тот сон. За окном уже было светло. Голоса, топот, грохот — замок гудел, как растревоженный улей. Сегодня свадьба.
Я провела ладонью по лицу. Кожа была влажной и холодной. Пальцы дрожали, когда я нащупала край платья и натянула его через голову. Серое, грубое, с протёртыми локтями — я носила его уже не знаю сколько, и оно пахло кухней и потом. Я вышла в коридор и сразу попала в водоворот.
Слуги сновали туда-сюда, кто-то тащил корзины с цветами, кто-то ругался на лестнице. В воздухе стоял запах дрожжевого теста, жареного мяса и сухих трав. Все были заняты. Все знали своё место. Все, кроме меня.
На кухне я села в угол, взяла нож и картофелину. Чистила, не глядя, и чувствовала, как пальцы делают привычную работу сами, без участия головы. Потом положила нож.
— Ты куда? — крикнула повариха.
— В уборную, — ответила я и вышла.
Я не пошла в уборную. Я свернула в библиотеку — маленькую, пыльную комнату, куда никто из слуг не заходил. Там пахло старой бумагой и сыростью. Я прошла вдоль полок, нащупала рукой кожаный корешок, вытащила дневник. Открыла.