Земля над болотом содрогнулась. Тапок пронёсся мимо по инерции, поднимая тучи грязи.
Я вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Вырвал из ила свою находку. Выбрался на берег, похожий на водяного — весь в тине и водорослях. Зато в руках у меня было копьё. Короткое, с меня ростом, с цельнометаллической рукоятью и поржавевшим, но всё ещё острым наконечником. Оно приятно успокаивало нервы самим фактом своего существования.
Я огляделся. Тапок унёсся куда — то в сторону. Костя уже успел добежать до края рощи и махал мне рукой. А Конь пёр Авана на руках, он прошёл уже больше половины пути до крепости.
Я шагнул от болота, раздумывая, как лучше обогнуть луг, и…
Ш — ш—шаа!
Что — то толстое и сильное врезалось мне в правую ногу. Я инстинктивно отдёрнул, но было поздно. Змея. Тварь не пробила плотную ткань штанины.
Болотная змея. Толщиной с мою руку, метра два в длину, с пёстрой, переливающейся в лучах заходящего солнца чешуёй. Она зацепилась клыком за ткань и запуталась, начала обвиваться вокруг моей ноги, стягивая её кольцами.
— Твою мать! — я попытался поддеть её древком копья, но гадина сжималась всё туже.
У — у—у — гум!
Звук раздался совсем рядом. Моя возня привлекли внимание. Тапок вернулся. И сейчас эта пятиметровая туша, мотая башкой, набирала скорость, целясь прямо в меня.
Нырять обратно в болото к змеям? Больше никогда в жизни.
Вцепившись в копьё, я, хромая и волоча на ноге двухметровую чешуйчатую тварь, рванул к роще.
— Э — ге — гей! Сюда, тварь! — орал Костя вдалеке, пытаясь отвлечь Тапка, но бронированный локомотив уже взял мой след и не собирался сворачивать.
Метров сто до деревьев. Я не успевал. Змея на ноге весила прилично и мешала бежать. Я переложил копьё в левую руку. Что бы хоть как то балансировать.
Тапок ускорился, склонив голову, чтобы протаранить меня.
Всё. Бежать некуда.
Я остановился. Развернулся лицом к несущейся на меня тапочной смерти. Балясина, ругнулся я как заклинанье. Воткнул тупой конец копья в мягкий грунт, готовясь принять удар.
Двадцать метров. Десять. Пять!
Я отпрыгнул в сторону за долю секунды до столкновения. Сгруппировался, перекатился по земле и вскочил на ноги.
Тапок, не ожидавший манёвра, пронёсся мимо. Его массивную тушу занесло на повороте, задние лапы скользнули по траве, и монстр неуклюже кувыркнулся.
У меня были секунды. Я схватил змею прямо под головой. С силой, от которой затрещали суставы пальцев, разогнул её челюсти и содрал с ноги. Тварь зашипела, пытаясь извернуться и цапнуть меня за кисть.
Я резко развернулся, сделал полный оборот вокруг своей оси, держа змею, и принялся раскручивать её над головой.
Тапок вскочил на лапы и снова повернулся ко мне. Он, видимо, такого в своей жизни ещё не видел и на секунду притормозил.
У раскрученного снаряда есть только два выхода. Либо он улетит, либо я его кину.
Я разжал пальцы. Змея со свистом улетела прямо в опешившего Тапка.
Я рванул копьё из земли и заковылял к роще. Обернувшись на бегу, я замер. Тапок смачно чавкал, пережёвывая змею. Вот тебе и травоядное!
Адреналин начал выгорать. Нога, передавленная кольцами змеи, онемела и слушалась всё хуже. Сил не осталось. Едва переступив границу туманной рощи, я повалился на мягкий мох.
Не было ни сил, ни желания что — либо делать. Просто… просто даже дышать не хотелось. Дыхание становилось всё реже и реже. В этом замирании была своя особая прелесть. Я бы даже сказал — свобода. Лежать и ничего не делать. Полная свобода от движения, от воздуха, от жизни.
Стоять!
Я заставил себя дышать. Заставил себя сесть. Задрал штанину.